Автор
В Святости и соблазне — мир изнурительной магии, где каждый шаг подчеркивается шелестом тканей и хрустом каблучков. Главная героиня надевает тонкую маску, скрывая истинное лицо, оставляя лишь память в серых стенах помещения для встреч. Здесь каждое вздохование наполнено напряжением и ожиданием, как если бы стены сами говорили легенду о том, что таится за закрытыми дверями....
— Не знаю, как вас благодарить, тетя Кэйт. — Помедлив в нерешительности, она на мгновение обняла пожилую женщину за плечи. — Теперь, — Флоренс обернулась к Руперту, глаза ее все еще сияли от счастья, — я смогу хоть как-то отплатить вам за то, что вы для меня сделали.
Боясь не сдержаться, он лишь отмахнулся. Его переполняли эмоции: тревога за тетку, в случае если Флоренс действительно окажется связанной с преступным миром, беспокойство за состояние здоровья Флоренс, смятение от невозможности совместить свои подозрения с тем хорошим впечатлением, которое она произвела на его семью и его самого.
Не последнюю очередь занимали и личные чувства. Было бы ложью отрицать, что он постепенно подпадает под влияние ее очарования в гораздо большей степени, чем хотелось бы.
Умнее всего было держаться от нее подальше, а не вести себя на манер деревенского дурачка.
Пора взглянуть правде в лицо, Флоренс для него — это не только воплощенная тайна, которую вряд ли удастся разгадать. Это еще и искушение, которому трудно, почти невозможно противостоять…
— Я ненадолго, — сказала Флоренс, удаляясь в ванную.
Налив себе еще кофе, тетя Кэйт уселась напротив Руперта.
— У тебя что-то есть на уме, да?
Еще бы не было, хотя его мысли представляли не связанные между собой отрывки вроде воспоминаний Флоренс.
— Ты о ней ничего не знаешь, — сказал он, — и все же предложила ей работу.
Тетя Кэйт подняла бровь.
— Ты о ней тоже ничего не знаешь, — возразила она, — и все же она живет с тобой.
— Она со мной не живет.
Понимающая усмешка на губах тетки ясно показывала, что она думает по поводу этого уточнения.
Руперт уставился в свою чашку, мучительно раздумывая о том, стоит ли делиться с пожилой женщиной своими догадками относительно прежней жизни Флоренс. Сейчас ему хотелось больше походить на Энтони, с его несерьезным отношением к женщинам, — тот не принял бы ее откровения всерьез. Что же касается Остина, брат вообще никогда не оказался бы в подобной ситуации.
— В чем дело, дорогой? — ласково спросила его тетя Кэйт.
Руперт взглянул на тетку, которую любил всем сердцем. Она заменила ему мать, а ведь в тот момент, когда ей пришлось взять на себя ответственность за племянников, Кэйт было не больше лет, чем сейчас ему.
— Мне надо кое-что рассказать тебе о Флоренс… — начал он.
Руперт выложил все без утайки. И об отрывочных снах Флоренс, больше похожих на видения прошлой жизни. И о случае на пляже.
