Автор
В сердце Севера висело двадцатью мелкими бриллиантами — знаком любви для других, но для нее это было символом принадлежности и золотой клеткой, в которой она оказалась навеки. Мир, который казался безграничным, оказался закрытым кругом, где каждый день напоминал ей об узде, в которую она была заточена. "Пока смерть не разлучит нас" — это было больше чем просто слова, словами были запечатаны их судьбы, связанные честью и верностью....
Я проснулась в мягкой постели, чувствуя себя потрепанной и одурманенной. Открыв глаза, я увидела спящую рядом Джианну. За окном было светло, наверное, прошло несколько часов. На лбу у нее был огромный синяк, но я предположила, что выгляжу хуже. Мы были одни, и меня заполнило разочарование. Я попыталась сесть и была награждена сильнейшей пульсацией в плече. Посмотрев вниз, я обнаружила, что плечо и предплечье перевязаны бинтами. Джианна зашевелилась и улыбнулась с облегчением:
— Ты проснулась.
— Да, — прошептала я.
Было ощущение, что рот наполнен ватой.
— Лука охранял твою кровать почти всю ночь, но Маттео заставил его пойти помочь с русскими, которых поймали.
— Они кого-то поймали?
— Да, они пытались вытащить из них информацию.
Мои губы скривились, но я не могла заставить себя испытывать к ним жалость.
— Как ты?
— Лучше, чем ты, — ответила Джианна и закрыла глаза. — Мне жаль, что я набросилась на тебя вчера. Я бы вечность ненавидела себя, если бы это были последние слова, которые сказала тебе.
Я покачала головой:
— Все нормально.
Она спрыгнула с кровати:
— Мне лучше сказать Луке, что ты проснулась, не то он мне голову оторвет.
Она ушла, и через несколько минут вошел Лука. Он остановился в дверном проеме с нечитаемым выражением лица, осмотрел меня пристальным взглядом, затем подошел к кровати и поцеловал меня в лоб.
— Еще морфия?
Плечо было словно в огне.
— Да.
Лука повернулся к тумбочке и взял шприц, приблизился ко мне и ввел иглу в изгиб руки. Закончив, он выбросил шприц в мусорное ведро, но руку не отпустил.
— Мы потеряли кого-нибудь?
— Нескольких. Чезаре и пару солдат, — ответил он и замолк. — И Умберто.
— Знаю. Я видела, как его застрелили.
Желудок яростно свело. Это все еще казалось нереальным. Мне следовало написать жене Умберто письмо, но для этого требовалась ясная голова.
— Что имел в виду тот парень, Виталий, когда сказал, что ты взял то, что принадлежит ему?
Губы Луки превратились в тонкую линию:
— Мы перехватили одну из их поставок наркотиков.
— Что же тогда важно?
— Что я почти тебя потерял. Я видел, как тебя подстрелили, — сказал Лука прерывающимся голосом, но выражение лица ничего не выдавало. — Тебе повезло, что пуля задела только плечо. Док говорит, что оно полностью заживет, и ты сможешь использовать руку как прежде.
Я попыталась улыбнуться, но морфий делал меня вялой, и моргнула, чтобы не уснуть. Лука наклонился.
— Никогда больше не делай этого.
