Автор
В сердце Севера висело двадцатью мелкими бриллиантами — знаком любви для других, но для нее это было символом принадлежности и золотой клеткой, в которой она оказалась навеки. Мир, который казался безграничным, оказался закрытым кругом, где каждый день напоминал ей об узде, в которую она была заточена. "Пока смерть не разлучит нас" — это было больше чем просто слова, словами были запечатаны их судьбы, связанные честью и верностью....
— Ты представил нам практически произведение искусства, — вымолвил Маттео, кивнув в сторону комнаты, где простыни были перекинуты через своеобразную вешалку для лучшего обозрения.
Мое тело напряглось. «Что он имел в виду?».
Но Лука не выглядел обеспокоенным, он просто покачал головой в ответ. Сальваторе Витиелло и мой отец ждали, когда мы присоединимся к ним, и задерживаться еще дольше было бы не вежливо. Уже у стола отец встал и заключил меня в объятия. Столь открытое проявление любви удивляло.
Я выдавила из себя улыбку, когда он отстранился. «Гордится чем? Что потеряла девственность? Что раздвинула ноги?».
Сальваторе положил руку на плечи мне и Луке, одарив нас улыбкой.
— Надеюсь вскоре ожидать маленького Витиелло.
Мне удалось скрыть свое непомерное удивление. Разве Лука не упомянул, что я пила противозачаточные таблетки?
— Мне бы хотелось наслаждаться Арией в одиночку еще долго. Не хочется волноваться еще и за детей, когда Братва наступает, — жестко отрезал Лука.
Не выразить словами, какое облегчение я почувствовала от его слов. Я действительно не была готова к появлению детей. Жизнь подбросила уже достаточно перемен и без бонуса в виде ребенка.
Его отец кивнул.
— Да, да, конечно. Понятно.
После этого они начали разговор о Братве, стало ясно, что ко мне потеряли интерес. Выскользнув из хватки Луки, я направилась к женщинам. Джианна встретила меня на полпути.
— Отвратительно, — пробормотала она, сердито зыркнув в сторону простыней.
— Знаю.
Я оглянулась, но не увидела Фабио или Лили.
— Где…
— Наверху, в своей комнате с Умберто. Мать не хотела, чтобы они присутствовали на показе простыней.
Она заговорщически наклонилась:
— Я так рада, что ты наконец здесь. Эти женщины часами делились своими историями презентации простыней. Что, блядь, не так с нью-йоркской мафией? Если услышу еще хоть одно слово об этом, то устрою им настоящую кровавую баню.
— Теперь, когда я здесь, сомневаюсь, что они будут обсуждать что-то, кроме тех развешанных тряпок, — пробормотала я.
Оказалось, я была права. Практически каждая женщина ощущала потребность обнять меня и дать совет, который заставлял нервничать. «Будет лучше». «Иногда женщине требуется время, чтобы привыкнуть». И самое лучшее: «Поверь, у меня ушли годы, чтобы научится этим наслаждаться».
Мать держалась в стороне. По неведомым мне причинам.
