Автор
Осень 1819 года в Ноттингемшире: Джентльмен в черном исчезает по коридору, и Шарлотта Хайвуд осторожно следит за ним. Украдкой она направляется к библиотеке сэра Вернона Паркхерста, где предстоит важное открытие. Воздух в помещении пахнет пергаментом и древними книгами, создавая необычайную атмосферу....
– Как тебе понравилось твое следствие?
– Ты опять надул меня.
– Ни в коем случае. Ты же здесь, не так ли? Это означает, что тебя никто не обманывал. – Он подал ей бокал с шампанским и кивнул на листок бумаги у нее в руке. – Эта записка написана с использованием методики – в большей или меньшей степени, – которую генерал Бенедикт Арнольд задействовал для связи со своими агентами во время восстания американских колонистов. Ты ее расшифровала. Отличная работа!
Пирс отсалютовал ей своим бокалом и осушил его.
Да! Она расшифровала ее, разве не так?
Шарлотта пригубила честно заработанное шампанское.
– Видишь, я же говорила, что могу стать шпионкой.
– Возможно. Но еще нужно поучиться, чтобы стать успешным агентом. Арнольда ведь схватили, ты же знаешь. – Из корзины он достал наполовину съеденный сандвич. – Я принес нам ужин. Тут еще лимонные пирожные.
Она заглянула в корзину, полную сладостей и сандвичей.
– Ты обманул меня и начал пикник в мое отсутствие. Не знаю, что из этого обиднее.
– Я не знал, сколько времени тебе потребуется на дешифровку.
Шарлотта забрала у него недоеденный сандвич.
– Тебе достаточно. Меня больше всего злит то, что ты сомневался во мне. – И откусила большой кусок.
– В следующий раз я придумаю что-нибудь посложнее.
В следующий раз?"
"Невзирая на усмешку, Пирс смотрел на нее с гордостью. Он был доволен и собой, и Шарлоттой, но главное – получил удовольствие. И она – тоже.
Ей вдруг представилось, как они вдвоем, подбадривая друг друга, ведут охоту за таинственными сокровищами в его погруженном в темноту особняке, а в финале их ждет уединенная, романтическая сцена.
Смогут ли они устроить для себя такую жизнь? Жизнь, в основе которой лежат игра, соблазн и чуточку таинственности. У нее потеплело на душе от подобной мысли. Но все это зависит от того, стало ли у Пирса сейчас так же тепло на душе.
– Я люблю тебя, Шарлотта.
Она чуть не поперхнулась сандвичем.
– Сейчас? – запротестовала Шарлотта с набитым ртом. Затем проглотила хлеб с огурцами.
– Не мог. Собирался, но не смог.
– Ладно. Надеюсь, ты повторишь это еще раз.
– Ну конечно, дорогая.
«Дорогая»! Ей нравилось, когда Пирс называл ее так. При этом его низкий голос был преисполнен вежливости и проникновенности, но где-то в глубине отчетливо слышались нотки опасности.
Отставив бокал с шампанским в сторону, он неторопливо, но решительно сократил расстояние между ними.
