Я - Анастасия Гришина, женщина из маленького городка, и моя жизнь стала независимой после поездки в Сочи. Здесь я встретила Артема, который меня потрясающе заинтересовал, но не сразу. Моя любовь расцвела как цветок в горах при теплом южном солнце, и каждый день был новым открытием для меня. Понимание глубины чувств Артема и моих собственных переживаний превратило нашу связь из шумного города в тихую речную лодку на безмятежном пространстве Сочи....
Но продажи были практически ежедневными, а это значит, у него должны были быть склады! До перекупа без хранения они додуматься еще вряд ли могли!
Заснула в этот вечер более спокойно – у меня была хоть какая-то информация об этом месте и о семье, в которой родилось мое несчастное тело. Матушка – ехидна начала было толкать дверь, но, поняв, что дело не выгорит, бросила, и молилась в молельном углу между комнатами, который, по сути, был ничем иным, как гардеробной.
– Розалин, ты готова? – голос матери разбудил меня, вернув из какого-то теплого и хорошего сна.
– Я не иду, у меня болит грудь, мне тяжело дышать. Я не смогу ни сидеть, ни лежать! – я боялась, что она станет настаивать, и тогда что? Орать на нее, кричать, что чуть не убила ребенка голодом? Кто мне поможет? Правильно, никто!
Пару минут тишины оборвал стук – закрылась дверь. Я выдохнула – хорошо, сейчас это сработало, но сколько она будет молча уходить? Заснуть я так больше и не смогла, да и калач в сумке, знаете ли, никто кроме меня не съест.
Разожгла печь остатками из двух небольших поленьев, поставила кашу, чуть разбавленную водой и чайник на огонь. Проверила входную дверь – она была закрыта снаружи. Выдохнула, принесла еще одну пачку бумаг из матушкиной спальни. Вот в них-то я и нашла то, что меня интересовало – договоры!
Отец покупал шерсть сам – он ездил по деревням, и скупал ее по низкой цене, а приемные листы от того и были такими грязными – их подписывали крестьяне прямо на месте, сразу после взвешивания.
В договорах на продажу числится штука и вес штуки – тоже сотня. Но уже не кальдов, а лидов. Если представить, что кальд – килограмм, а лид – грамм, выручка составляла шестьдесят процентов. Но ведь эти штуки, скорее всего, не были просто фасовкой! Значит, шерсть была либо спрядена, что тоже не дешево, либо он имел наглость продавать ее такими вот небольшими кудельками? Но при таком обороте это просто глупо – кому нужна нестиранная пряжа маленькими клочками?
У меня, явно, было мало исходников.
Закрытый ящик ломать не хотелось.
