Подхватив девушку на руки, совершенно не ощущая при этом ее веса, Геннадий понес ее на кровать. Слегка задел стол, недовольно скрипнувший тяжелыми ножками. В самом углу комнаты рассмотрел очертания кровати и бережно положил ее поверх покрывала, мимоходом подумав о том, что ложе слишком узкое для двоих.
Не разжимая объятий, Люся произнесла, не сумев спрятать женскую тоску:
— Как же я соскучилась по мужским рукам! Ты только не торопись. Я бы хотела выпить эту ночь по капелькам.
— Обещаю, что так оно и будет, — снял гимнастерку Геннадий.
Торопливее, чем следовало бы, стянул галифе. А потом медленно принялся расстегивать на Людмиле кофточку. От запаха девичьего тела закружилась голова. Поцеловал ее в грудь, в живот. Кожа у Людмилы была атласная, нежная. Девушка тихо постанывала от ласковых и умелых прикосновений. Геннадий погладил ладонями набухающую упругую девичью грудь и будто бы хотел испить ее до дна, взяв губами затвердевший сосок. Людмила изогнулась дугой, слегка вскрикнула раненой птицей, а потом, расслабившись, прижала его голову к своему телу и попросила негромко:
— Еще… Боже, как хорошо!
Его губы касались шеи, груди, живота обнаженной девушки, отзывавшейся на каждое прикосновение слабым стоном.
— Еще… еще… — повторяла Людмила. — Я не знаю, что со мной происходит… Что же ты со мной делаешь?..
— Ты красивая, я не встречал более красивой девушки, чем ты.
— Тебе это только кажется. Я обыкновенная… Иди сюда…
Осознав, что настало его время, Копылов погладил прохладные девичьи бедра и мягко опустился на Людмилу…
…Геннадий обессиленно откинулся на спину. В темноте отыскал пальцы Людмилы и слегка сжал их.
— Что это было? — спросила она, повернув к нему лицо.
— О чем ты?
— Ты меня чуть на тот свет не отправил.
— Отчего? — изобразил удивление Копылов.
— От благодати. Я просто куда-то улетела, даже не думала, что такое может быть.
— Знаешь, я старался, — честно признался Копылов.
— У тебя это очень хорошо получилось.
Умолкли. Разговаривать не хотелось. Просто смотрели в потолок, думая каждый о своем. Неожиданно Копылова посетила мысль, что с такой девушкой хорошо коротать целый век. Во всяком случае, прежде такие мысли его не посещали.
Неожиданно в коридоре вспыхнул свет, и рассеивающаяся полоска, преодолев большую часть площади, добралась до кровати, застыв на дощатой неровности светлой трапецией.
— Дали свет, — произнес негромко Геннадий.
— Это хорошо. Мы не поторопились?
— Нет.
Подниматься не было желания. Просто хотелось лежать, чувствуя тепло любимой девушки. Знакомы все-то одну ночь, а такое впечатление, что их связывает, по крайней мере, несколько лет, прожитых вместе.
— У меня к тебе есть одна просьба, — пододвинулась Людмила поближе.