Автор
Репортажи фотокорреспондента Дениса Григорюка раскрывают эмоции людей, живущих в зоне Специальной военной операции. В сборнике собраны истории о жизни в условиях боевых действий, контрасты и надежды на возвращение к Родине. Это взгляд на переживания гражданских и солдат Донбасса.
Меня тут же обступили несколько пожилых женщин, и я пытался принять любую информацию, которую они мне сообщали.
В какой-то момент начала работать артиллерия. Броневик со стариками уже уехал, а «восьмерка» Вайфая ждала меня. Боец настойчиво подгонял меня. Я запрыгнул в багажник, из которого увидел, как за автомобилем бежит одна из старушек. Она кричала, что не успела мне сообщить что-то важное для своих близких. Я не мог уже ей помочь, кроме как наблюдать за тем, как она печально остановилась, махнув рукой, развернулась и пошла в сторону входа в подвал с надписью «Здесь люди».
К сожалению, помочь всем было невыполнимой задачей. Всегда находились люди, которые нуждались, но удовлетворить их потребности не получалось по той или иной причине. Хотя даже лица той женщины толком не запомнил, мне неизвестна ее дальнейшая судьба, даже ее имя мне неизвестно, но по какой-то причине именно этот эпизод вспоминался в годовщину освобождения Мариуполя.
События весны 2022-го оставили неизгладимый след. Каждая история из Мариуполя останется со мной надолго, если не навсегда. Должно быть, поэтому я не разделяю негодование, которое есть среди жителей других городов ДНР. Ведь Мариуполь превратился из поля боя в огромную стройку, а в том же Донецке восстановительный процесс не идет ни в какое сравнение с тем, что происходит ныне в тыловых городах. Как мне кажется, странно завидовать людям, которые пережили ад городских боев. Тем более что периодически украинские боевики предпринимают попытки нанести удар по Мариуполю. Буквально в первую годовщину освобождения над городом работали системы ПВО, что говорит о том, что еще рано говорить, будто все уже завершилось. Пока у ВСУ есть дальнобойные ракеты, все города Донбасса находятся в зоне поражения.
Данный напиток для меня всегда имел какой-то особый вкус. Так и не смог объяснить, чем же он отличается от того, что пью в обычной жизни – вдали от линии соприкосновения.
– У нас только уставной, Nescafe, – ехидно улыбался бородатый боец.
Совершенно не обязательно, чтобы у солдат в распоряжении была именно эта марка. Любой растворимый кофе получает такое название, чтобы долго не объяснять, что здесь не кофейня со всевозможными латте, капучино, рафами и др.
В любом случае это идеальное время, чтобы поговорить с военными. Кофе остывал рядом с касками, книгами и прочей мелочью, разбросанной на столе. Камера лежала в каске, бронежилет сох от пота, а мокрая футболка никак не хотела отлипать от тела.