Автор
В зеркале отражается неуверенная девушка с черными глазами и глубокими кругами под веками. Одеяние грубое, а сама она изможденная, каким-то странно выглядящая после долгих ночей в компании алкогольного употребителя. Это лишь начало истории о свободе — внутренней, которая может быть найдена даже там, где кажется больше всего притеснений....
Да и кофе тоже пью, когда он есть. Естественно, я это не озвучу.
— Садись на стол, — Кристиан рукой указывает на круглый стеклянный стол посреди просторной кухни, а сам проходит мимо. — Точнее, за стол, — поправляется он, прежде чем до меня доходит, что он оговорился.
Я таращусь на ротанговые стулья, на дизайнерские шкафы с подсветкой, на плазму, на кофемашину и удивляюсь, почему Павел Георгиевич променял все это на мамину «двушку»? С мамой-то все ясно. Она у меня женщина скромная. Она бы себя тут не в своей тарелке чувствовала.
Прочистив горло, я усаживаюсь за стол и, подняв лицо, собираюсь попросить Кристиана молчать о произошедшем. Но увидев его широкую натренированную спину, ощущаю, как внутри меня чиркает зажигалка и поджигает кровь — самую воспламеняющуюся жидкость в мире.
О чем он думает? Понравилось ли ему? Или он уже мечтает снять какую-нибудь блондиночку? Зажечь с ней в клубе, а потом уединиться на ночь в дорогом отеле, чтобы забыть меня как самый жуткий кошмар в своей жизни? Увы, по его искушающему взгляду и загадочной полуулыбке я не нахожу ответов на свои вопросы.
Разум вновь отключается. Я рукой отодвигаю чашку с кофе и вазу на край стола, и те просто падают на дорогой паркет. Но почему-то меня это совсем не заботит. С грацией кошки поднимаюсь на стол, к счастью, надежный для моих пятидесяти килограммов, и крадусь к Кристиану.
С ума сойти… Что я творю?!
Обвив его шею руками, я развожу ноги и усаживаюсь на его напрягающийся пах. Он снова хочет меня. Возможно, не меньше, чем я его. Наши губы находят друг друга раньше, чем мы признаемся в чем-либо себе.
Сжимая меня в своих силках, Кристиан опять целует меня так, будто жаждет испить до дна.
