Автор
В зеркале отражается неуверенная девушка с черными глазами и глубокими кругами под веками. Одеяние грубое, а сама она изможденная, каким-то странно выглядящая после долгих ночей в компании алкогольного употребителя. Это лишь начало истории о свободе — внутренней, которая может быть найдена даже там, где кажется больше всего притеснений....
— Не стоило нам из-за этого козла ссориться, — признаю я, и по моим щекам тоже текут слезы.
Полинка подскакивает, пересаживается на мой диванчик и прижимает меня к себе. Так мы обе плачем, шмыгая носами, а потом начинаем смеяться. Вот дуры же? Еще какие!
— А может, ну его, кофе? Чего покрепче закажем? — спрашивает она, и я киваю.
Снять стресс мне не помешает, как бы странно это ни звучало при пьющем муже.
Полинка заказывает бутылку шампанского и ананас и тащит меня за собой. Берет на ресепшене ключ от свободного вип-номера, наказывает администратору вызвать свою маму, чтобы она забрала Ромку, и мы на лифте поднимаемся на седьмой этаж.
Здесь шикарно все от потолка до паркета. Все блестит, светится. И мне даже как-то боязно ступать своими дешевыми мокасинами по чистому полу.
Полинка вводит меня в двухкомнатный номер, и я замираю в дверном проеме. Он что, для президента оборудован? Тут один ремонт в не одну тысячу долларов обошелся. А мебель! Я прикинула, сколько стоит пожить в таком номере, и не трогаясь с места, робко говорю:
— Поль, мне бы номер на время.
— Заходи-заходи! — Манит она меня рукой, расставляя все на низком стеклянном столике перед мягкими креслами. — Еще бы ты у меня в дешевом номере с подселением не перебивалась."
"— Но у меня нет столько денег…
— Я что, с тебя деньги прошу? — улыбается она.
Пожав плечами, я осторожно закрываю дверь, снимаю обувь и плетусь к столику.
— Зачем разулась-то?! — Полинка откупоривает бутылку и разливает шампанское по фужерам. Один подает мне, другой берет сама и счастливо улыбается: — За нашу встречу.
— За нашу дружбу, — уточняю я. Мы стукаемся, делаем по глотку и рассаживаемся.
— Ну давай, рассказывай.
— Да что рассказывать… Хотела доказать вам, что меня не сломить, а вышло наоборот. Ничего хорошего, Поль, в моем браке не было и нет.
— Эта козлина поди на тебя еще и руку поднимает?
Я отмалчиваюсь.
— Он? — спрашивает подруга.
— Нет, — мотаю я головой. — Его ночью в «стакане» заперли. Участковый.
— О-о-о, полицейский, — скалится Полинка. Знаю я этот тон, улыбку, блеск в глазах. Она с ними на парней всегда охотилась. А к мужчинам с погонами с юности неравнодушна была. Говорила, что будет ментовской женой.
