Автор
В зеркале отражается неуверенная девушка с черными глазами и глубокими кругами под веками. Одеяние грубое, а сама она изможденная, каким-то странно выглядящая после долгих ночей в компании алкогольного употребителя. Это лишь начало истории о свободе — внутренней, которая может быть найдена даже там, где кажется больше всего притеснений....
В этот момент раздается щелчок замка входной двери, а вслед за ним голос Павла Георгиевича:
— Кристиан!
Упс! Похоже, папе не понравились женские туфли в его квартире.
Меня бросает в жар. Мы с Крисом немигающе смотрим друг другу в глаза. Он азартно улыбается, а меня начинает еще сильнее трясти. Нет, я погорячилась. Не хочу, чтобы наши родители узнали о нашей губительной тайне! Хорошо, что Павлу Георгиевичу «посчастливится» обнаружить к туфлям модный клатч, маленькое платье и шелковые чулки, что противоречит стилю его падчерицы.
— Пожалуйста, не выдавай меня, — с мольбой шепчу я.
Он улыбается еще шире и, нехотя отпустив меня, подбирает полотенце. Оборачивает им бедра и пятится к двери.
— Должна будешь, нимфа, — отвечает он, выходя из ванной и плотно закрывая дверь.
Да блин! Я сползаю на пол и, схватившись за голову, понимаю, что мне с ним уже вовек не расплатиться.
Глава 26. Кристиан
Отец стоит в прихожей и задумчиво рассматривает дорожку из разбросанных шмоток нимфы.
Блядь.
— Утречка, — хмыкаю я, хотя, в голове крутится это «блядьблядьблядь».
— Ага, доброго, кобелина, — хмыкает в ответ отец. — Дозвониться до тебя невозможно. Хорошо, что еще мебель не вывез, — он обводит взглядом коридор. — Слушай, комод этот не трогай. Мы вчера со Светой поболтали и решили его забрать.
— Ага, — пожимаю я плечами, подпирая спиной дверь в ванну, за которой затаилась Оксана, — как скажешь.
— Ладно тогда, — отец запихивает руки в карманы, — пойду я тогда, раз ты не один. Ну и напоследок… — Он делает шаг ко мне, и, понизив голос, произносит: — Что у вас с Ланой, Крис?
Блядь.
Было бы все невероятно просто, если бы отец знал, что у нас в отношениях с этой сукой. Беда в том, что я не хотел создавать ему лишние нервяки. Поэтому для него мы — дружная семья.
— Все нормально, — пространно произношу я, а он морщится."
"— Слушай, не разочаровывай меня.
Я молча сверлю его взглядом. Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что я путаюсь не со шлюхами, а с дочерью его будущей жены? Точнее… со своей сводной сестрой. Губы сами по себе изгибаются в улыбке, и у меня вырывается смешок.
— Ржешь? — качает отец головой. — Ну-ну. Наверное, это я виноват, с другой стороны.
