Лорд Риглон отошёл к группе своих сторонников, оставив дочь на попечении некоего молодого человека, не то её жениха, не то дальнего родственника.
Павел, сочтя, что более удобного момента не представиться, легко соскочил со своего места и скользящей походкой пошёл сквозь толпу. Разговоры при его приближении мгновенно смолкали - парень считался изгоем в среде придворной знати. Он ни с кем не дружил, не поддерживал ничью партию или группировку, да и лично был многим не симпатичен. Кроме того, он успел заработать кучу врагов. А то и кровных мстителей, после всех тех покушений.
В таких условиях даже просто находиться рядом с Лордом Столицы все считали для себя, во-первых, неприятным, во-вторых, просто опасным.
- Ба, что тут у нас за красавица стоит?! - громко воскликнул Павел.
Фраза получилась глупой и неестественной. И не мудрено. Впервые в жизни парню приходилось решать подобную задачу - приставать к девушке. Да ещё и на виду у всех. Он даже не знал, с чего начинать.
- У тебя есть имя? - продолжал он глумливым тоном, внутренне желая провалиться сквозь землю от стыда.
"Блин, ну и задала же ты мне задачку!" - рассержено думал юноша в адрес королевы. Можно, конечно, долго рассуждать о благе государства и том, что важнее: слезинка ребёнка или мировая гармония. Ну вот не получалось у него! Не мог он заставить вести себя так, как требовалось! Фальшивость играемой им роли чувствовал даже он сам.
Девчушка (на вид, ей исполнилось лет пятнадцать, по земным меркам) посмотрела на него широко раскрытыми испуганными глазами. Её сопровождающий заметно напрягся, но в разговор пока не вмешивался. Вокруг прокатился чуть слышный шепоток. Лорд Риглон (Павел видел это через установленную в зале видеокамеру) повернул голову в их сторону.
- Ну же, у тебя разве нет языка? - продолжал глумиться парень. С ужасом и отвращением он осознал, что начинает даже находить в происходящем какое-то извращённое удовольствие. - Скажи мне своё имя!
- Рата, - еле слышно проговорила несчастная.
- А почему так тихо? - продолжал издеваться Павел. Он провёл пальцем по её губам. - Этот прекрасный ротик способен говорить громче?
"Боже, что я творю? В какое чудовище я превращаюсь?" - билось у него в голове.
- Послушай, лорд... - Решился, наконец, вмешаться стоявший рядом юноша.
Это был очень хороший и правильный поступок, вот только голос храбреца в самый ответственный момент дал петуха, а сам он побледнел и смешался, отступив на шаг, когда Лорд Столицы неистово вперился в него своим взглядом. "Ты-то хоть куда вмешиваешься?" - яростно подумал про себя Павел, совершенно несправедливо, заметим.
К счастью (или, к сожалению?), на что-то большее этого юнца не хватило.