Наверное, я бы свихнулся, если бы Алексей не нашел меня второй раз. Случайно… Он для меня что-то вроде спасательного круга. Упорно тянет из болота даже когда я сопротивляюсь.
Мне сложно говорить Ладе о том, что она стала жертвой в нашей с отцом войне. Больно видеть слезы, застывшие в ее глазах.
— Я не видел другого способа сделать ему больно. Я хотел, чтобы отец испытал хотя бы часть того, что испытывал я, осознавая, что от меня отвернулись, бросили в самый сложный период в моей жизни. Я не ожидал, что у меня к тебе возникнут такие чувства.
Все ведь казалось так просто. Отобрать у отца вас — новую семью, которой он легко заменил меня и мать. Вырвать из его груди сердце, переполненное любовью к посторонней для меня женщине. Он ведь совсем вычеркнул меня из жизни, Лад. Я это осознал, когда увидел статью о его свадьбе. Обо мне не вспомнили. И да, блядь! Это может быть тупая детская обида, но меня разорвало! Я столько лет нуждался в нем, а он выкинул меня за борт. Я ненавидел его за это.
Я стал одержим местью. А потом ты сказала, что веришь мне. Веришь! Мне! Такая искренняя, чистая, светлая девочка. А я так привык жить в темноте, так привык тонуть в этом. Я не мог принять само существование чего-то хорошего в свой адрес. Но ты такая упертая, — грустно улыбаюсь. — Ты продолжала отдавать мне все свое тепло, хотя я ни хрена этого не заслуживал. А я все просрал в своем упрямстве. Я трус, как и мой отец. Испугался твоей любви. Испугался, что не справлюсь с ней. Испугался еще больше погрязнуть в боли, которая и так жгла меня четыре гребаных года, когда ты бросишь меня.
А того меня ты бы бросила. Я правда ненавижу свидания, но я готов ради тебя полюбить их. Я готов еще раз встать на колени, если ты скажешь… — смотрю, как слезинки все же срываются с ее ресниц. Они, как два чистейших бриллианта, сверкают в свете кухонного светильника и падают ей на руки. — Не плач, — тяну руку через стол, большим пальцем стираю влажную дорожку с ее щеки. — Я рассказал, чтобы ты просто знала, а не для того, чтобы жалела меня.
Я не пытаюсь оправдаться и открутить назад уже ничего не смогу. Я… — набираю в грудь как можно больше воздуха, — люблю тебя, Лада, — прыгаю с трамплина вместе со своим признанием. — Но и это тебя ни к чему не обязывает, хотя я бы очень хотел еще один шанс, потому что отпустить тебя у меня не получается."
"Она шмыгает носом и смотрит мне в глаза. Подхожу и сажусь перед ней прямо на пол. Хочется быть ближе.
