Автор
Юля стоит перед зеркалом, башку скрестила и не может произнести ни слова. Только не отцу. Его ярко-зелёные глаза уже смотрят ей в спину, требуя ответов на невысказанные вопросы о её выборе вечерней рубашки. Это важный вечер для него, а Юля чувствует себя как звенящая тарелка в его замкнутом мирке, несвойственный этому стилю и обстановке....
— Костя, хорошо что вернулся, — улыбается мне Ида Марковна, она раскрывает морозилку, в которую сложила остатки пельменей. — Возьми.
— Не надо.
— Бери. Юля их любит, кто знает, когда вы ещё приедете?
Платон повышает голос, и я уже сочувствую его собеседнику.
— Как это пропала? Я ведь сказал, не сводить с нее глаз!
— Кость, — сухие пальцы Иды Марковны смыкаются на моем запястье. — Береги ее.
— Я не…
— Ой, брось. Настоящие чувства я вижу сразу. А может, так будет даже к лучшему… — она задумчиво смотрит на Платона, который ходит, как зверь в клетке, из одного угла в угол.
— Случилось. Кость, собственный телефон под рукой?
— Да.
— Попробуй мать набери.
Так это она «пропала»?! Телефон подрагивает в моей руке, когда я набираю первый контакт в избранном. Платон слишком озадачен, чтобы заметить, что второй номер — Юлин.
— Вне зоны, — отзываюсь севшим голосом.
— Твою мать!
По дороге в Питер отец только и делает, что переключается между вызовами. Он мало внимания уделяет дороге и в какой-то момент, решившись на обгон, едва не влетает в лоб микроавтобуса.
Меня отбрасывает к двери. Вспыхивают фары, а мой визг теряется в истеричном вое шин."
"За долю секунды отец отшвыривает от себя телефон, выворачивает на свою полосу, а после съезжает на обочину и закрывает лицо руками. Гнетущую тишину в машине прерывает только жужжание. Телефон продолжает вибрировать на пассажирском сидении.
— Давайте я поведу, — говорит Кай.
— У тебя прав нет, — хрипло отзывается отец.
А потом выходит из машины. Сначала я думаю, что только, чтобы проветриться, но он все-таки обходит машину и, не говоря ни слова, садится на пассажирское. Костя пересаживается за руль.
— Машину Оксаны нашли, — произносит отец после очередного звонка.
Костя молчит. Я сижу, подогнув под себя колени, и не хочу верить в происходящее. Что бы ни говорила бабушка, а отец выбрал Оксану и привел ее к нам жить, чего не делал ни с одной женщиной. Что сейчас чувствует Кай, представить страшно.
— Кого подозревают?
— Антиглобалистов, — говорит отец, глядя в окно. — Как обычно.
Темные болота теряются за горизонтом. Не раз и не два, когда отец решил основать компанию сотовой связи, я слышала о тех, кто противится строительству вышек, которые обеспечивают покрытие. Уверена, отец бы справился, его компания быстро набирала рост и хорошо вошла на рынок, но грянула пандемия. Против вышек ополчились с удвоенной силой.
