Автор
Юля стоит перед зеркалом, башку скрестила и не может произнести ни слова. Только не отцу. Его ярко-зелёные глаза уже смотрят ей в спину, требуя ответов на невысказанные вопросы о её выборе вечерней рубашки. Это важный вечер для него, а Юля чувствует себя как звенящая тарелка в его замкнутом мирке, несвойственный этому стилю и обстановке....
А еще всегда учитывал, что для того, чтобы однажды выйти сухим из воды, нельзя делать ничего такого, за что потом меня могли бы посадить по-настоящему.
Но пусть дело и сводилось к штрафу, таких денег у меня все равно не было. Морозов это тоже знал.
Деньги были у Дмитриева, но он на этот раз меня освобождать не торопился. А мама, похоже, решила проучить. Еще в тот раз она говорила, что больше не может мириться с тем, как я постоянно нарушаю закон, а теперь умыла руки.
Мне оставалось только ждать.
И я дождался.
— Ну, ты даешь, парень, — произносит Марк Бестужев, когда я появляюсь в кабине для свиданий.
Вижу по глазам, что Морозов уже просветил. Капитан скорей всего надеялся, что после оглашения моего послужного списка Бестужев раздумает иметь дело со мной.
Но Марк все еще здесь.
Сажусь напротив и честно признаюсь в тех случаях, в которых меня подозревают. Часть уже подтвердили свидетели, по другим еще ищут. Может, и не найдут. Это не главное. Морозов часто любит повторять, что не наказание, а время, проведенное в СИЗО, якобы обязательно вставит мне мозги на место.
Бестужев не скрывает, что удивлен моей честностью, а у меня просто нет выхода. Он мой единственный шанс. А еще я принял решение, что больше не буду врать.
Марк — мой единственный шанс заполучить хоть часть денег. Пусть даже обещанной Бестужевым суммы недостаточно, чтобы покрыть мой штраф, но это пока неважно.
С безопасностью личных данных постояльцев у сети его отеля было все так же плохо, как и у Розенберга.
Все это я проделал еще той ночью, когда Юля в первый раз отшила меня в подъезде. После тех ее поцелуев выбора не было: я мог или полночи провести в душе, растирая ладони до кровавых мозолей, или выбить всю дурь из головы, погрузившись в машинные коды.
Последнее было явно полезнее, чем стоять сгорбившись в душе и мечтать о несбыточном.
Не прогадал.
Все-таки вытащил спасительную соломинку.
Я закончил, но Бестужев молчит. Бестужев мне не нянька и не отец. Он может и не выполнить часть своей сделки, или найти себе того, от кого будет меньше проблем.
— И даже Дмитриев от тебя отказался? — выслушав, спрашивает Марк.
Для него это показательно. Если такой мужик не стал связываться с таким сбродом, то ему тоже не стоит.
— Я понял, Кость.
