Автор
Юля стоит перед зеркалом, башку скрестила и не может произнести ни слова. Только не отцу. Его ярко-зелёные глаза уже смотрят ей в спину, требуя ответов на невысказанные вопросы о её выборе вечерней рубашки. Это важный вечер для него, а Юля чувствует себя как звенящая тарелка в его замкнутом мирке, несвойственный этому стилю и обстановке....
Либо прямо сейчас бежишь на трассу, либо залезаешь в багажник и ведешь себя как мышка.
— Разве им не нужна машина?
— Нет. Тебя просто не должны увидеть. Выбирай! Иначе сам запихну тебя в багажник, и плевать я хотел на твои фобии! Сейчас они будут здесь! Слышишь?
Ветер доносит рев моторов из-за деревьев. У меня есть всего несколько секунд. И из двух зол я вдруг выбираю третье.
— Куртку, — выдыхаю, цепляясь обеими руками за его черную джинсовую куртку, наброшенную поверх батника.
Глава 4
— Зачем тебе моя куртка?
— Я спрячусь на заднем сидении, — тараторит балеринка, глядя на меня расширенными от страха глазами.
Да она сумасшедшая!
Прямо как я.
Времени на раздумья нет. Киваю, и она забирается на сидение прямо с грязными ногами, прижимая колени к подбородку. Обхватывает ноги руками и так ложится на сидение. Срываю с себя джинсовку, уверенный, что ничего не выйдет, и бросаю сверху.
Но это вполне себе выход.
Она маленькая и хрупкая, как и положено балерине. А жесткий джинс хорошо скрывает очертания тела.
Ничего подозрительного.
Ну кроме того, что в такой дубак я зачем-то решил раздеться.
Времени не остается. Гламурная бирюзовая тачка Маяка появляется в ту же секунду, как я захлопываю дверцу. Надеюсь, балерине не взбредет в голову неожиданно вылезти. Должен же быть у нее инстинкт самосохранения?
Это у меня он отключен за ненадобностью.
Красная колымага Луки тащится с другой стороны, поминутно застревая в раздолбанной гонкой колее, но мне нужен только Маяковский. От его решения зависит, прошел ли я испытательный заезд.
Я уверен, что да.
Зря я, что ли, выбрал именно тачку Дмитриева? На нее давно все облизывались, но не решались вот так сливать на пробных заездах. Держали про запас. А у меня не было другого выхода. На любой другой тачке, которые были на примете, я бы не приехал первым.
Маяк тормозит поодаль, а Лука еще барахтается в грязи. Маяк выходит, поправляя на вытянутой, как осенняя груша, голове круглую вязаную шапочку. Сегодня пятница, канун шаббата (1), и сразу после гонки Маяк вернется домой, к семье, и даже будет освещать халу и читать молитвы. А Лука отправится к бабке, как и в любую другую пятницу, есть подгоревшие пирожки с картошкой на сале.
А я? Идти мне некуда и никто меня не ждет.
