Автор
Юля стоит перед зеркалом, башку скрестила и не может произнести ни слова. Только не отцу. Его ярко-зелёные глаза уже смотрят ей в спину, требуя ответов на невысказанные вопросы о её выборе вечерней рубашки. Это важный вечер для него, а Юля чувствует себя как звенящая тарелка в его замкнутом мирке, несвойственный этому стилю и обстановке....
Дрожь волнами блуждает по телу, и снова крепнет где-то ниже, неизведанная, непознанная. Будто открывая следующий уровень потребности.
Глубже.
Сильнее.
По-настоящему.
Чтобы не в одиночку.
Просто целую его в мокрые губы, оставив всякую надежду сейчас выразить благодарность словами. После. Я обязательно расскажу ему, как хорошо мне было с ним, а пока единственное, что я могу сделать — это тоже раздеть его. Прижаться к его обнаженной коже своей. Оставить скользящие поцелуи на шее, плечах. Груди.
Обхватить бедрами его талию.
Но Кай ничего и не говорит. Слова стали бессмысленны. Я читаю его, как открытую книгу, и стальные глаза умоляют потерпеть, расслабиться, позволить…
Я сжимаю его чересчур сильно, напрягаюсь, снова тянусь куда-то, но он снова укладывает меня тяжелой ладонью на кровать. Меня придется привязывать к кровати ремнями, если я не расслаблюсь.
Мое тело рвется к небу, ввысь, причем буквально, и ничего не могу с этим поделать.
Он опускается сверху, вдавливая меня в кровать таким по-мужски тяжелым телом.
Кай стискивает зубы и легко качает головой, а потом упирается локтями по обе стороны от моей головы и целует. Я закрываю глаза. Его поцелуй просит довериться. Все-таки расслабиться. Не ждать каждую секунду, что вот-вот…
Он просто целует меня и ничего не происходит.
Я охаю.
И выгибаюсь. Опять. Несмотря на тяжесть его тела.
Он ударяет бедрами снова.
Сильнее.
Я вскрикиваю и жмурюсь.
Он что-то шепчет на ухо, поглаживая одной рукой мои волосы. Но я не понимаю слов.
Я не могу расслабиться, потому что это не совсем то, о чем просило мое тело.
Оставляю глубокие царапины на спине Кая, когда он все-таки начинает двигаться.
Проблески удовольствия меркнут, я стискиваю зубы. Кай целует меня в щеку, продолжая что-то шептать. Не останавливаясь. Наверное, это правильно, потому что это единственный раз, когда я ему разрешила сделать это.
