Автор
Юля стоит перед зеркалом, башку скрестила и не может произнести ни слова. Только не отцу. Его ярко-зелёные глаза уже смотрят ей в спину, требуя ответов на невысказанные вопросы о её выборе вечерней рубашки. Это важный вечер для него, а Юля чувствует себя как звенящая тарелка в его замкнутом мирке, несвойственный этому стилю и обстановке....
Эта женщина могла по праву ненавидеть меня, верно? Сейчас от меня зависела судьба ее сына, а я почему-то сразу поняла, что это мать Кая. Конечно, он был не один в СИЗО, но седьмое чувство не проведешь. Не знаю, были ли они похожи с сыном, ведь я даже лица Кая толком не видела. Интересно, кто его отец и почему он никак не помогает семье.
— Я бы попросил вас подождать во дворе, — кашлянул капитан Морозов.
С моим отцом он говорил другим голосом.
— Не могу. Там дождь начался, — невозмутимо ответила она.
— Кхм… Ладно, — Морозов перевел взгляд на моего отца, но возражений на этот раз у него возникло.
— Мне ждать тут? — только и спросил он.
Морозов стрельнул взглядом в сторону, а потом очень внимательно поглядел на отца, словно проверяя, будет ли тот держать себя в руках? Наверняка по строгим правилам, моему отцу нельзя было оставаться с матерью Кая даже в одном коридоре.
Отец коснулся моих плеч.
— Не переживай, я буду ждать здесь, а ты будешь не одна."
"Я кивнула. Капитан Морозов распахнул для меня дверь.
За ним была еще одна комната, и вот там светили сразу несколько ярких белых ламп, которые уничтожали любые тени. И сейчас там, спиной к белой стене, стояли пять парней. Все в черных защитных масках и в черной одежде.
Я запнулась на пороге, но следом за мной шел адвокат и именно он все-таки втолкнул меня в комнату. Дверь за ним захлопнулась, отрезая меня от коридора и отца, который не стал дожидаться меня на том же месте.
Я успела услышать только его приглушенный расстоянием голос и тихий женский голос.
— Меня зовут Платон Дмитриев.
— Да уж я знаю, кто вы.
Глава 7
Пять высоких парней в черном пугают меня до чертиков, а ответственность за каждое сказанное слово сдавливает горло тугим шарфом.
— Встаньте сюда, Юлия.
Морозов указывает на нарисованный белой истертой краской квадрат напротив окна. И я с трудом передвигаю ноги, теряя все изящество разом, так что никто и не поверит мне, что я балерина, если узнает об этом сейчас.
— Сосредоточьтесь и внимательно посмотрите на них, Юлия. Не волнуйтесь. Мы никуда не торопимся.
Несколько раз моргаю прежде, чем поднять глаза.
Тянуть все равно не выйдет. Я уже здесь.
