Автор
Юля стоит перед зеркалом, башку скрестила и не может произнести ни слова. Только не отцу. Его ярко-зелёные глаза уже смотрят ей в спину, требуя ответов на невысказанные вопросы о её выборе вечерней рубашки. Это важный вечер для него, а Юля чувствует себя как звенящая тарелка в его замкнутом мирке, несвойственный этому стилю и обстановке....
— Они с моим отцом в любом случае бы расстались, правда?
— Наверное, — пожимает плечами Костя. — Главное, чтобы потом проблем не было. Видеться-то им еще придется…
Захочет ли Оксана увидеть внука? Хороший вопрос, на который я пока не готова отвечать.
— Юль.
Поднимаю на него глаза.
— Я люблю тебя, знаешь? Сильнее всех люблю. Как никого и никогда не любил. И я обещаю, что никогда не оставлю тебя и сына, только если ты не попросишь меня уйти. Знаешь, оказывается, я очень хотел детей… Стоило увидеть своего отца, как я понял, что всю свою жизнь хотел доказать прежде самому себе, что я-то точно смогу быть хорошим родителем.
— Мне было так плохо, когда ты ушел…
— Прости меня за это, балеринка… Но я не мог иначе. Я запутался. И должен был разобраться, что я за человек. Я еще не стал лучше, но обещаю, что обязательно стану таким отцом, которым сможет гордится наш сын.
— Да что ты заладил. Будет дочка!
— Вот так, чтобы с первого раза, получаются только парни, — опять самодовольно улыбается. — Я узнавал, поверь мне.
— У кого, боже мой, ты это вообще спрашивал? — прыскаю.
— Так я же со всем медперсоналом успел тут переговорить.
— Но папе только что все-таки соврал.
— Просто взял вину на себя, балеринка. Пусть думает все плохое обо мне, а с тебя хвати и того, как он с тобой в том ресторане разговаривал.
— Я папу таким никогда не видела.
— И я, и дай бог больше не увидим… Кстати, ты Лее уже сказала?
— Вчера с ней говорила. Она, конечно, в шоке. Я ведь даже младше нее.
