Автор
Юля стоит перед зеркалом, башку скрестила и не может произнести ни слова. Только не отцу. Его ярко-зелёные глаза уже смотрят ей в спину, требуя ответов на невысказанные вопросы о её выборе вечерней рубашки. Это важный вечер для него, а Юля чувствует себя как звенящая тарелка в его замкнутом мирке, несвойственный этому стилю и обстановке....
А я-то думал, ты специально в театр поперся, а ты случайно, что ли?
— Чего я не знаю? — ору громче.
— Скоро узнаешь! — отвечает Маяк, не оборачиваясь.
Он исчезает, а я от бессилия луплю кулаком по стене возле себя.
— Что вы себе позволяете? — подскакивает ряженый, у которого я брал программку. — Сейчас охрану вызову!
— Не надо. Сам уйду.
Сую ему в руки купленный буклет и иду на выход. Насмотрелся. Хватит. Все мозги эти две недели были балеринкой заняты.
В опустевшем коридоре слышу, как за стеной снова настраивается оркестр.
Вот и славно.
Глава 10
Сначала я делаю три круга вокруг нашего дома, изучая все припаркованные автомобили, но ни одной подозрительной или знакомой тачки не вижу. Может, и зря я так сорвался домой и не досмотрел балет, но все сомнения быстро развеиваются.
Входная дверь оказывается заперта на три оборота, хотя обычно мама не делает так даже, когда уходит, а сейчас она совершенно точно дома. Я видел, что в квартире горит свет.
В прихожей я сразу натыкаюсь на обувь сорок четвертого размера, а на вешалке вижу черное пальто. В нос ударяет приторно-сладкий запах цветов, и огромный букет обнаруживается на кухне.
Смотрю на дверь маминой спальни, а после, особо не церемонясь, просто врубаю телевизор и пультом поднимаю звук на максимум. Это невежливо, грубо, но раньше она никого не приводила домой. Конечно, я догадывался, что у нее может быть своя личная жизнь, но я вне себя от злости, что Маяк узнал раньше меня.
А это возможно только в одном случае."
"Маяк следит не за моей матерью, а только за теми людьми, которые ему нужны по тем или другим причинам. Например, за Дмитриевым, который потерял одну тачку, но теперь с легкостью может завести другую. Не хуже. Он любит гоночные тачки не меньше моего.
Дверь спальни распахивается, и мама с таким удивлением смотрит на меня, что даже непривычно. Как будто удивлена, что у нее вообще-то есть взрослый сын.
На ней кое-как натянутое платье, а волосы она причесывает пальцами на ходу, пока идет ко мне.
— Костя, ты дома… Так рано.
Перевожу взгляд с нее на спальню. И каменею.
Дмитриев даже не пытается скрыться. И не делает вид, что они с мамой там кроссворды решали. С невозмутимым выражением лица он появляется на пороге спальни, застегивая пуговицы своей рубашки.
А вот и объяснение, почему Морозов, скрепя зубами, все-таки отпустил меня на все четыре стороны.
