Автор
Юля стоит перед зеркалом, башку скрестила и не может произнести ни слова. Только не отцу. Его ярко-зелёные глаза уже смотрят ей в спину, требуя ответов на невысказанные вопросы о её выборе вечерней рубашки. Это важный вечер для него, а Юля чувствует себя как звенящая тарелка в его замкнутом мирке, несвойственный этому стилю и обстановке....
Объяснение Кая выходит коротким:
— Наши родители съехались, а нашего мнения не спросили.
— Как обычно! Маску, кстати, можешь снять, Кай. Толпы тут нет, как и проверяющих. Теперь понятно, почему тебя пропустили в Академию. Это Платон за Юлей отправил? Будешь сам ее теперь возить?
— Все верно, — отвечает Кай с довольной улыбкой. — Даже машину свою дал.
Тяжелый и неуправляемый локомотив все-таки слетает с рельс. Обрушивается на меня всей своей тяжестью, и я дышу так, как будто в моем теле не осталось ни одой целой кости.
— Слушай, — вдруг говорит Розенберг. — А помоги уговорить твою сестренку сходить со мной на свидание?
Довольная улыбка тут же сползает с лица Кая.
Не ожидал, дорогой братец?
Глава 14
— На свидание с кем? Прости, что не расслышал.
— Ну как с кем, конечно, со мной!
Кивает с видом оскорбленного дегустатора, которому вместо элитного вина подсунули какую-то кислятину, и выплевывает второй вопрос:
— А куда?
— Отличный ресторан с видом на крыши Питера.
От упоминания крыш Кая перекосило еще сильнее.
— И когда?
— Завтра. Я даже столик уже заказал на свое имя.
— Столик на двоих?
— Конечно! Зачем нам кто-то еще?
— А во сколько?
— В девять вечера, живая музыка будет.
— Заманчиво… Но нет, Юля никак не сможет пойти.
— Чего-о-о? — у Розенберга аж глаза выпучились. — Это почему?
— Удивлен, что ты не подумал об этом, — с невозмутимым видом отзывается Кай. — Вы ведь оба из этих… Балетных. У нее же прослушивание! Юле никак нельзя нарушать режим, диету и ей особенно важно высыпаться.
— Конечно, — тянет Яков, не понимая, куда клонит Кай.
— Тогда подумай, каково ей будет в том ресторане, если съесть ничего нельзя, а ложиться спать надо уже в десять?
— Ты так рано ложишься, Лю? — удивляется Розенберг."
"Я удивлена не меньше. Сейчас половина десятого и, если верить Каю, в это время я уже должна быть в пижаме и с почищенными зубами. Но Розенберг поразительно легко верит в эту ложь и говорит:
— И правда нехорошо вышло.
Розенберг прощается и уходит, а после Кай говорит:
— Пошли, мы уже опаздываем. Через полчаса ты уже должна быть в кровати.
Он подталкивает меня к выходу, и мы остаемся одни.
— Что? Но я не собираюсь спать! Я не ложусь так рано!
— А кто говорил про сон? Когда не спишь, в кровати даже веселее.
Хорошо, что иду первой, и он не видит, как вспыхивают мои щеки.
