Автор
Открываю фотографию — сердце колотится от неизвестности. Внутри будто загорелась яркая свеча: страстная атмосфера и волнующий сюжет ждут меня за каждым углом страницы. Это "Сводные", где любовь рушит все границы, вызывая настоящие чувства и отвагу в сердцах героев.
Сонный, по-мужски красивый, сволочь! Скуластый, кареглазый, с хитрым прищуром лиса и улыбкой кота. Тёмно-русая чёлка падает на лоб. Зачесывает её назад длинными «музыкальными» пальцами. Про ресницы я молчу. Это вообще вселенская несправедливость! И смотрит, гад, сейчас на меня сверху вниз. Зевает, прикрыв кулаком рот.
– Быстрее можно? – заметно, как в тепле у него закрываются глаза.
Встряхивается, выходит в подъезд, я за ним.
Машина возле дома стоит другая. Ярко-красное пятно на фоне снега. Спортивная, с низкой посадкой и обтекаемыми формами.
Нехило! Честно говоря, не представляю, сколько стоит такая машина. Могу лишь предположить – она очень дорогая.
– Беленькая мне нравилась больше, – заявляю Ивану.
На его лице эмоция удивления перетекает в насмешку.
– Много ты понимаешь, садись уже, – снимает машину с сигнализации.
А я, между прочим, правду сказала. В его БМВ можно было спокойно забраться на заднее сиденье и удерживать дистанцию, а здесь их всего два.
Ваня легко садится за руль и снова с насмешкой во взгляде смотрит на то, как я в своём пуховике пытаюсь пристроиться рядом. Включает музыку так, чтобы она не мешала разговору.
– На кого ты учишься хоть? – устроив руки на руле, вывозит нас на проспект.
– Менеджмент, – пожимаю плечами.
– Понятно, продавец, значит, – лыбится гад.
– Почему продавец-то? – возмущённо смотрю на него.
– Ну ладно, старший продавец. Ничему другому тебя в твоём ПТУ не научат. У вас в городе нет нормальных универов или ты так хреново училась, что тебя выгнали после девятого? – язвит он.
– Не вижу смысла пересиживать в школе ещё два года. Пока кто-то будет учиться, я уже смогу работать по специальности.
– Если предел твоих мечтаний – продавец сетевого маркета, то да, это мегакруто, – издевается он.
– Конечно. Лучше же как ты, в двадцать один сидеть на шее у папы с мамой, – раздражённо возвращаю ему.
– Слышь! – дёргает машину резче, меня снова начинает укачивать. – Я и сам зарабатываю, между прочим. А то, что даёт отец… ну, сорри, это моё наследство. По праву рождения, – в очередной раз напоминает, что в этой семье и в этом доме я чужая. – Имею право распоряжаться.
Замолкаю. Обидно до чёртиков, и слова заканчиваются, но вселенная явно на моей стороне.
