Ночью я озабоченно ждала своего первого полового контакта, когда внезапно чувствую себя истомленной и возбужденной как никогда. Адам пришел к мне в комнату с намазанными чернилами дьяволом, его кожа мерцала от магической энергии. Он с легкостью оделся, а затем начал по-настоящему брать меня, словно узрев в моих сознании только искру жизни....
Начинает двигаться как гепард! Толкает меня к стене, хватая за талию, и… целует в губы.
Глава 27
Он целует меня невероятно нежно и отчаянно… Он весь свой внутренний мир вкладывает в этот поцелуй, будто и через него посылает мне извинения. Пытаюсь бороться, отстраниться, но в первые секунды поцелуя просто не могу прийти в себя.
Жар… Знойный, острый и невыносимый, затопил меня с головой, украв мой кислород, поработив мою душу и сердце.
Наконец, отталкиваю от себя Адама, тяжело дыша и трогая пальцами пульсирующие, влажные губы.
Адам шумно выдыхает, проведя ладонями по волосам. Его бомбит.
– Прости. Прости. Прости. Я рехнулся! Сорвался! Дебил, бл*ть!!!! Можешь ударить меня за поцелуй! Но я не смог остановиться… Ломает меня, Ника! Катком ты по мне ездишь, сутками напролёт, и я не могу ничего с собой сделать!
Я по-прежнему часто дышу, прижимаясь спиной к стене, как загнанная в ловушку овечка.
– А лучше глаза мне выцарапай, уши вырви, ноги оторви, чтобы я больше не смотрел на тебя, не слушал твой голос и не рвался к тебе, Вероника! Никогда…
В дверь раздаётся звонок, который приводит меня в чувства, отвлекая от осознания, того, что я нарушила своё главное правило.
Мы с Адамом целовались…
Как я могла это допустить?!
Срываюсь с места и бегу в прихожую.
Похоже, этот внезапный звонок меня спас…
Распахиваю дверь, вижу перед собой Михаила с лёгкой улыбкой.
Боже, я забыла…
Кино!
Через час у нас вечерний сеанс.
Михаил выглядит иначе. В джинсах, в рубашке, от него выражено пахнет одеколоном.
– Эммм… – неловко тянет он, рассматривая мой внешний вид.
– Нет, нет, что ты! У меня кое-какой форс мажор произошёл. Кот чуть из окна не выпал… Достать пыталась. Я быстро! Мне только одеться.
Миша скромно мнется у двери.
– Ой, прости, проходи. Подождешь?
– Да.
Взглядом тут же натыкается на чужие мужские кроссовки, разбросанные по коридору.
– Ты не одна, что ли?
В проёме коридора появляется тень, объёмом до самого потолка.
– Да, Миш, у меня гость, но он уже уходит. Подожди, я сейчас.
Пулей лечу в кухню, врезаясь лбом в крепкое плечо.
– И что это такое? – руки Адама властно сжимаются на моих плечах, а в голосе появляются рычащие нотки.
– Это Миша, мой друг. Мы идём с ним в кино.
Сжимает челюсти, почти как пёс перед боксёрским поединком.
– Что? Что ты так смотришь на меня? Тебя это не касается, вообще-то. Если ещё раз посмеешь меня целовать так нагло, я и правда тебе глаза выцарапаю… А теперь иди. У меня дела! Миша ждёт."
"Медлит.
