Ночью я озабоченно ждала своего первого полового контакта, когда внезапно чувствую себя истомленной и возбужденной как никогда. Адам пришел к мне в комнату с намазанными чернилами дьяволом, его кожа мерцала от магической энергии. Он с легкостью оделся, а затем начал по-настоящему брать меня, словно узрев в моих сознании только искру жизни....
Поцелуй получается сочным и мокрым.
Но я плохо соображаю.
Будто начинаю память терять.
Не могу понять, где нахожусь, кто так громко кричит?
Наверно, мне всё-таки что-то подмешали в напиток.
Адам-придурок-будущий-сводный-брат был прав.
Время останавливается.
Неужели мы целую вечность целуемся?
Неожиданно в моем сознании становиться совершенно тихо.
Мир умер?
Или мы переместились в другую вселенную?
Там темнота. Тишина.
Там только он и я.
Мой проклятый дьявол…
– Эй! Мы вам не мешаем, – в себя меня приводят напыщенные смешки.
Чего?
Двадцать минут?!
– Презики есть? Одолжу.
Адам тоже приходит в себя. Реакция вообще не гуманная – он резко меня отталкивает, демонстративно вытирая губы о рукав худи.
– Довольны? – шипит на Германа.
– О да! Я почти кончил в штаны!
– А я подрочил…
Фу!
Я точно попала в психиатрический дом. В отделение озабоченных идиотов.
Со стороны компьютера опять раздались пиликающие звуки.
– Ребят! Народ опять хочет, чтобы кто-то пососался!
– Что они хотят? – Герман с довольной рожей подсаживается к компьютеру, со звоном ставя пиво на стол.
– Теперь хотят Германа и… Нику.
– Что? – одновременно с Адамом.
– Да, десятки уже полетели!
– Ника, сюда иди! – Герман поворачивается лицом ко мне. Дыхнул себе в ладонь, проверяя запах изо рта. – Сойдет! Иди ко мне, крошка, дай приласкаю…
Глава 13
Нет, нет, нет!
Да они издеваются?
Я на такое точно не подписывалась.
Вилена не предупреждала!
А что дальше?
Что если зрителям поцелуев будет недостаточно, и они захотят большего?
Стриптиз?
Минет?
Секс в прямом эфире?
Надо бежать.
Срочно!
Оглянувшись, поняла, что я в ловушке.
В комнате много парней из свиты Германа, я даже и шага не успею сделать в сторону двери.
С мольбой глянула на Адама, стоящего рядом.
Он вряд ли поможет.
Скрестил руки на груди, напряжён, зол. Огромный, как скала.
Он, скорее, сам будет меня держать, чтобы мерзкому дружку было удобней всунуть в мой рот свой слюнявый язык!
Герман особенно сильно мне внушал отвращение.
Не понравился сразу же, с первого взгляда.
У него лицо как у наркомана со стажем."
"– Хочу уйти, – делаю шаг к двери, но Герман хватает меня, притягивая к себе, впивается пальцами в скулы. – Никуда ты не уйдешь! За наш с тобой поцелуй люди уже отваливают нехилые бабки! Они хотят шоу, за это и платят, сейчас мы его устроим!
Рудковский тянется к моему лицу, но я плотно сжимаю губы.
