Ночью я озабоченно ждала своего первого полового контакта, когда внезапно чувствую себя истомленной и возбужденной как никогда. Адам пришел к мне в комнату с намазанными чернилами дьяволом, его кожа мерцала от магической энергии. Он с легкостью оделся, а затем начал по-настоящему брать меня, словно узрев в моих сознании только искру жизни....
Он стоит передо мной в одних только чёрных боксёрах, через которые видно большой, выпуклый бугор. Просто гигантский.
Адам приоткрывает рот и касается моих губ языком, нарочито медленно по ним проводит. Из груди практически вырывается предательский стон! Он всего лишь облизывает мои губы, щекоча их кончиком языка, а мне уже хочется захлебнуться от адреналина.
– Продолжим. Я хочу увидеть тебя без одежды, – отстранившись, низким голосом шепчет в мой рот.
Я нервно облизываю губы. Они припухли и болят.
"Адам забавляется. С уже знакомой мне ехидной ухмылкой. Он пальцами скользит по моей коже, рисуя на ней узоры, медленно направляется к резинке трусиков. Подцепив её пальцем, стягивает бельё вниз. Роняет на пол.
– Переступи, – его голос охрип.
Карие глаза стали темными-темными.
Как глубокая ночь на краю света.
Я послушно перешагиваю через бельё, которое уже стало очень мокрым.
Пытаюсь быстро отбросить его в сторону, чтобы он не узнал об этом, но мерзавец словно мои мысли читает, ловко подхватывает его с пола и сжимает в кулаке.
– Мокрая! Плохая, очень плохая девочка… Ты насквозь промокла, Ника! Хочешь меня?
Звучит довольный смешок.
Он сжимает мои трусики сильней, так, что они жалобно трещат в его крепком, мускулистом кулаке. Так, чтобы я увидела, как по его руке, очерченной стальными мышцами, стекает капелька моей влаги.
Адам снимает с меня лифчик.
Накрывает оба полушария ладонями, чувственно их сжимает. По коже рассыпаются миллиарды мурашек.
А что, так можно?
Разве он может быть таким нежным?
Адам гладит мою грудь, нажимает на сосок большим пальцем, тот моментально твердеет, отзываясь на прикосновение таких опытных рук. Моё тело будто признаёт в нём своего хозяина.
В руках Адама появляется серебристая упаковка. Я нервно сглатываю, догадываясь, что это такое.
Он рвёт зубами фольгу, раскатывает латекс по толстой и твёрдой длине.
Действия такие чёткие и отточенные, будто это для него обычное дело.
Эти мысли навевают грусть.
Я игрушка, всего лишь его игрушка.
Одна из сотни таких вот вещей, с которыми он порезвился, а потом бросил, когда игрушки ему надоели.
– Ты готова? Примешь мой член?
Вздрагиваю, когда его руки падают на мои ягодицы, жёстко сжимая.
Он смотрит на меня хищно и опасно.
Его завораживающие глаза обещают мне ад…
Нет, не так.
ОН И ЕСТЬ АД.
