Ночью я озабоченно ждала своего первого полового контакта, когда внезапно чувствую себя истомленной и возбужденной как никогда. Адам пришел к мне в комнату с намазанными чернилами дьяволом, его кожа мерцала от магической энергии. Он с легкостью оделся, а затем начал по-настоящему брать меня, словно узрев в моих сознании только искру жизни....
Девка, которую мы, можно сказать с улицы подобрали, стала роднее собственного сына.
Ненавижу её!
Но и хочу одновременно.
Я не знаю, что мне делать…
Испытываю взрывной спектр таких сложных, противоречивых чувств.
Никогда не испытывал ничего более сложного и какого-то больного по отношению к девчонкам.
Мне хочется её убить, и одновременно целовать до крови на губах.
* * *– Ад, ты куда? – бьёт в спину голос друга.
Даня пытается меня догнать, но я ускоряюсь. Хочу побыть наедине. На ходу выбиваю из пачки ещё одну сигарету, закуриваю.
Сажусь в тачку, завожу мотор. Крепко сжимаю руль содранными до крови руками. Перед глазами туман, дрожь всё тело прошибает. Единственный способ расслабиться – это скорость. И покурить…
– Не надо в таком состоянии тебе за руль! Вспомни, недавно одну тачку разбил, а эту? Не жаль? – сквозь пелену доносятся тревожные слова Дани.
Друг пытается меня остановить, уперевшись руками о капот.
Сигналю ему, газую, но пока держу свою бешеную лошадку на ручнике.
Данил закашливается, всё-таки отходит в сторону. Пусть лучше за собой следит и не гоняет! Это его выбрали на важный чемпионат, а он всё продолжает гонять нелегально. Если его отец или спонсоры узнают… конец карьере.
Данил Вихрев. Прозвище – Смерч. Друг мой лучший. Его молодым гением дорог называют. Уже поступило приглашение принять участие в гран-при Абу-Даби.
Везёт ему! Такой шанс… Один на миллион.
* * *Прошло время. Я немного остыл…
Уже и этот грёбаный спор как-то позабылся, отошёл на второй план. Парни о нём ни слова не говорили. Все были заняты тусовками, тачками, девочками. Всё как обычно. Будто передумали и вообще на него забили.
Я тоже решил расслабиться, наведаться к Герману на вечеринку. Ничто не предвещало беды, даже в мыслях не было, что я здесь увижу.
Ника…
Твою мать!
Увидел её в толпе, в окружении Германа, и чуть не сдох!
Сначала думал, глюки у меня… Но я не успел ещё выпить! Только зашёл в дом. Ведь она… она была такая другая.
Изящная, женственная, гламурная.
Да она конфетка!
Сказать, что я удивился – ничего не сказать.
Хуже!
Я почти ослеп.
Какие у неё ножки красивые.
Стройная, эффектная.
С макияжем, отпадной причёской, на каблуках.
Такого преображения мартышки никто не ожидал.
