Автор
Молитва "Мы русские с нами Бог" становится нашим девизом, когда мы наблюдаем за взлётной полосой огромного самолёта. Внутри меня всё дрожит от невероятных скоростей, но эта необычная атмосфера и русский дух поднимают настроение.
— Мне будет скучно.
Гас делает такое лицо, словно разговаривает с трёхлетним ребёнком, который целиком и полностью зависит от воли своего родителя.
— Как твой начальник, я приказываю тебе оставаться дома. Чтобы не скучать, навари ещё борща и займись безопасным интернет-шоппингом. Знаешь, матрёшка, давно хотел сказать: на работу ты одеваешься, как шлюха.
— Обалдел? — шиплю я.
И единственное, что останавливает меня от того, чтобы стереть самодовольную ухмылку с его лица, это, держащееся на честном слове полотенце.
— Я полторы тысячи своих кровных долларов потратила, чтобы воплотить в жизнь твою фантазию о рабочей проститутке.
Малфой натягивает на торс футболку, и я с облегчением мысленно вздыхаю, потому что чумовая V всё это время приманивала мои глаза к его боксерам, как хлебные крошки двух немецких детишек.
— Пришлю тебе на почту новые требования к внешнему виду. Завтра ты должна быть одета соответственно новому дресс-коду. Ох, матрёшка, я такой непостоянный.
Вот уж чего я точно не собираюсь делать, так это потрошить свои честно заработанные на придурь этого мачо.
Делаю невозмутимое лицо и протягиваю ему ладонь.
— Дмитрий Громов. Мани. Давай."
"Малфой непонимающе смотрит на меня, после чего опускает взгляд на мою руку. Слово «мани» американцы понимают даже с самым русским акцентом.
Со вздохом отворачивается и лезет в карман валяющихся в кресле джинсов. А я, как голодная белка, впиваюсь взглядом в его орех.
— Две тысячи долларов твой предел, матрёшка. И лучше бы тебе не пытаться тратить больше, потому что я вычту это из твоей зарплаты.
Выдёргиваю у него из рук карту и сжимаю её в кулаке.
— Фу, какой жадный папик. Небось мне и в ресторане за себя платить придётся.
— Не придётся, матрёшка.
— Передай Гасу-младшему, — стреляю взглядом в его палатку, которая даже и не думает складываться, — хотя с учётом того, что его голова торчит из твоих трусов, он и так всё слышит, что за обнимашками может ехать к Камилле, и я искренне надеюсь, что она его задушит.
Разворачиваюсь на голых пятках и гордо покидаю его спальню.
