Автор
Молитва "Мы русские с нами Бог" становится нашим девизом, когда мы наблюдаем за взлётной полосой огромного самолёта. Внутри меня всё дрожит от невероятных скоростей, но эта необычная атмосфера и русский дух поднимают настроение.
Тупо пялюсь на свою мягкую ширинку, молясь богу Эректосу вернуть мне силы. Не хрена не помогает. Барана, что ли, ему в жертву принести?"
"— Ну, я, наверное, пойду, — как можно аккуратнее сообщает Камилла, словно боится, что я могу разреветься. Вот что одна осечка способна сотворить с многолетней безупречной репутацией вагинопотрошителя. Дальше только билеты в первый ряд на концерт Арианы Гранде и абонемент на восковую эпиляцию.
— Как приземлюсь в Сиэтле, позвоню, — уныло киваю.
Вот твою ж мать.
Как только Камилла выходит за дверь, беру в руку телефон и набираю матрёшке сообщение:
«С тобой всё в порядке?»
В течение пятнадцати минут пялюсь в телефон, костеря на чём свет стоит её нерасторопность, пока, наконец, не приходит лаконичное:
«Всё прекрасно».
Блядь, у меня из-за неё жизнь рушится, а у этой стервы «всё прекрасно». Ну и пошла она к чёрту. Таким слабаком, как вчера, она меня больше не увидит.
В Сиэтл я прилетаю в одиннадцать утра и после изрядной дозы переговоров с коллегами-компьютерщиками, возвращаюсь в отель.
Наваливаюсь на стойку бара и заказываю бурбон со льдом. Рецепторы матёрого хищника работают безотказно, где-то за спиной шевелится дичь. И точно, меньше, чем через минуту меня окутывает облако сладковатого парфюма, а розовая барсетка чиркает предплечье. Ну да, места же за пустой барной стойкой нет.
— Один «Космополитен», — томно воркует барсетка и встряхивает волосами, задевая ими моё лицо.
Глупо делать вид, что гепард не заметил раненую косулю, поэтому я поворачиваюсь, чтобы оценить мясо жертвы. Нормальное такое мясо. Брюнетка, никакой наращенной и увеличенной дряни на лице, макияж сдержанный, фигура хорошая. Ставлю отметку «годна» и машу бармену.
— Я оплачу.
Барсетка раздвигает губы в улыбке и делает вид, будто только что меня заметила.
— Спасибо за выпивку.
Встряхивает гривой и разворачивает товар лицом. Хорошая тройка, голубые глаза, да и личико симпатичное. Неплохая версия Кэти Пэрри, до того как её стилист выжил из ума.
— Я Брэнди.
В общем, дальше всё идёт по стандартному сценарию: она рассказывает о себе, я о себе не говорю совсем, покупаю леди ещё три красных бурды. Брэнди розовеет, начиная прикасаться ко мне будто бы невзначай, и чересчур заливисто смеётся там, где лучше не смеяться.
