Автор
В сводной гадости Иван чувствует себя неловко, будто подросток в лихорадке — устал и бессилен перед важным разговором. А Марат, как всегда, не жалеет сил: его кулаки словно щипают воздух между ребёнком и взрослым. В это время Иван чувствует странную холодь в душевном пространстве — словно открытое окно на летнюю ночь, где с каждым мигом температура падает ниже ноля....
Похоже, «Сводный гад» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Отправляю поцелуи, пишу, что занята.
Мама поправляет Стасе простыню, трогает лоб. Стася не открывая глаз ловит её за руку.
— Мама…
Мы обе задохнувшись от этого трогательного брошенного слова, отворачиваемся друг от друга.
Мама начинает плакать, тайком вытирая слезы.
Мы молча сидим, ждём. Я в телефоне читаю про усыновление.
Нам с Иваном не отдадут…
Мама, поморщившись, выкидывает в мусорное ведро Стасино полотенце. Внизу покупает ей новенькое, побольше, с цыплятами. Ещё — бельё, пижаму, носочки…
Я пару раз говорю по телефону с Бессо.
Медсестра прикрепляет лист с результатами анализов над кушеткой.
Я снимаю, читаю.
— Что там? — интересуется мама
— Алани-нинами-мино-трансфераза! Господи, сатану они там вызывают что ли этими заклинаниями?! — возвращаю листок обратно.
— Ну что здесь у нас? — заходит врач.
Осматривает Стасю.
Она медленно хлопает глазами.
— Температура падает… Антибиотик заработал. Кризис позади. Анализы у неё неплохие. Но небольшая инфекция есть.
— Она здоровая в бассейн приехала, — хмурюсь я.
— У детей такие вещи иногда мгновенно развиваются. Видимо, стресс. А потом не тот препарат вкололи. Теперь всë будет хорошо. Можете ехать домой. Девочка же интернатовская, им уже сообщили.
Врач уходит, мы не двигаемся с места.
Мама поит вялую Стасю соком из трубочки. Надевает ей носочки и пижаму.
У Стаси такие глаза. Как у собаки, которая не может ни сказать, ни попросить, но там всë написано. Она боится, что мы уйдём.
Меня колбасит…
Я, сидя в телефоне, читаю про патронат, семьи выходного дня…
— Ты чего придумала?! — шепчет мне мама, заглядывая в экран.
— На выходные забирать… — бормочу я.
Иван строго настрого запретил поднимать такие темы при детях.
— Это тебя надо на выходные забирать! Дошла уже… Отправлю к бабушке на откорм. Что вы там едите?!
— Сказала ж… сухари.
Похудела немного, да. Но это нервы, постоянное движение и секс, секс, секс…
Вырывает из моих рук телефон.
— Дай сюда, — сидит, читает сама.
Выходит с моим телефоном.
— Ты уедешь? — шепчет, смущаясь, Стася.
— Придётся… Но я завтра приеду. Привезу тебе вкусненькое. Что ты любишь?
— Картошку-фри.
— Ооу… Не знаю, можно ли тебе.
Перечисляю ей всякие вкусняхи пополезнее. Договариваемся на бананы и шоколадную пасту.
— Станислава Горева? — заглядывает медсестра.
— Да, — испугано пищит Стася.
— Собирайся, в общую палату переезжаешь.
— Зачем в общую? — подскакиваю я.
— Эту нужно освободить, там ребёнка тяжёлого привезли.
