Автор
В сводной гадости Иван чувствует себя неловко, будто подросток в лихорадке — устал и бессилен перед важным разговором. А Марат, как всегда, не жалеет сил: его кулаки словно щипают воздух между ребёнком и взрослым. В это время Иван чувствует странную холодь в душевном пространстве — словно открытое окно на летнюю ночь, где с каждым мигом температура падает ниже ноля....
Похоже, «Сводный гад» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я, не контролируя себя, прогибаюсь, пытаясь, поймать трение о его член.
— Блять… блять… блять!! — дрожит и срывается его голос.
Кусаю его за верхнюю губу.
— Я-я-ясь… — жалобно. — Нет!
Сгребает меня, укладывая лицом к себе на плечо.
— Засыпай… Ну, пожалуйста!
Как засыпать?! У меня сейчас сердце грудную клетку взорвёт!
Он откидывает голову на спинку. Прижимаюсь своей щекой к его.
Плавимся…
Глава 19 — Два солнца в темноте
Саундтрек к главе: В комнате — NЮ"
"Видимо в лице сестры небо изобретало пытку эксклюзивно для меня.
Она смотрит мне в глаза. Эти глаза гипнотизируют меня, отключая тормоза.
Нельзя!
Нельзя!
Нельзя!
Напоминаю себе каждые пять секунд. Но что именно нельзя, уже не соображаю. Её ласковые трепетные пальчики рисуют по моему затылку, сводя с ума. Надо это остановить!
Ловлю её кисти, сжимая в своих. Пальцы наши сплетаются. Медленно скользят друг по другу, расставаясь, вырисовывают круги на ладонях, и снова сплетаются.
И я даже представить себе никогда не мог, что мои ладони настолько чувствительная эрогенная зона. Это так хорошо… Что я с трудом распахиваю ресницы.
Веки тяжёлые, и желают сомкнуться. Но это будет рубильник. Я закрою глаза и тогда всë… Ночь сотрёт все табу и барьеры.
И мы, задыхаясь от своего громкого надсадного дыхания, продолжаем свой чувственный танец пальцами. Касаемся подушечками… Ладони пульсируют, их притягивает словно магнитом.
Её глаза в темноте как омуты… Я захлёбываюсь!
Это тоже секс…
Это самый чувственный секс, что со мной когда-либо случался…
Без поцелуев…
Без проникновения…
Это какой-то тантрический завораживающий секс…
И в этом мире никого, кроме нас!
Грудная клетка — как мембрана.
Кровь долбит в уши.
Мне даже ничего больше не надо.
Я просто хочу ловить её дыхание ртом… И можно так умереть от чувственности!
Мне кажется, мы растворяемся в темноте.
Пальчики рисуют восьмерки на моих ладонях. А потом рисую я. Это так долго… тягуче… волшебно…
Яся ведёт губами по моей скуле.
— Ванечка…
Я глохну от волны, распирающей мои лёгкие.
Целует разбитую бровь.
Мне хочется ей шептать: «Я люблю тебя…».
Меня переворачивает от того, как эти слова встают в горле, не давая глотать и дышать.
