Автор
В сводной гадости Иван чувствует себя неловко, будто подросток в лихорадке — устал и бессилен перед важным разговором. А Марат, как всегда, не жалеет сил: его кулаки словно щипают воздух между ребёнком и взрослым. В это время Иван чувствует странную холодь в душевном пространстве — словно открытое окно на летнюю ночь, где с каждым мигом температура падает ниже ноля....
Похоже, «Сводный гад» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мне так нужно это сказать! Иначе, я задохнусь. И я обнимаю её крепче, пряча лицо на нежной шее. Потому что сказать это нельзя… Если я это скажу, я не тормозну дальше. Я не смогу…
Как из этого выйти? Не получается!
Мы куда-то плывём на этой трепетной эмоции. Мне так жаль, что я не могу наполнить её ей доверху!
Яся целует меня в щеку. Расслабляется в моих руках. Сердца бьются…
Это самое близкое, что со мной случалось. Мне нужно как-то выплеснуть чувства, чтобы не взорваться от них.
— «И пофиг, что вы нас нe запомните… — хрипя, пою ей на ушко.
Сердце сжимается до боли, уходя в сверхчастоты.
— «И я шепчу тебе:.».
Не смею произнести это вслух.
— «Я люблю тебя…», — шепчет она сама.
Закрываю ей ладонью рот.
— Чч… — зажмуриваюсь.
Укладываю опять к себе на плечо.
Рисую по её волосам, пока она не засыпает. За окошком рассвет. Я не сплю. Что делать с этим? Я не знаю…
Глава 20 — За ручку
Солнце…
Лучи бьют в лицо, развеивая ночное волшебство.
Я рад, что мы не сошли с ума окончательно и не сделали ничего запредельного. Ну как рад…
Радость — это точно не то чувство, которое я испытываю, конечно. На сердце очень тяжело. Потому что это ничего не решает. Вся херня только начинается. Ведь это чувство обратно не засунешь. Оно теперь есть. Оно теперь часть меня. Неотъемлемая. Оглушающая. Порабощающая. И очень ценная.
О, мать его…
Но страдать я буду потом. Сейчас надо решать проблему.
Разглядываю дачу, на которой мы застряли.
Срываю с куста несколько ягод малины. Вкусные…
Забираю с уличного стола чашку, выливаю дождевую воду. Набираю разных ягод для Царевны.
И хочется сорвать ей цветы. Здесь их много. Но нельзя… Это всë только усугубит. А нам надо как-то выныривать.
Мышцы ломит от вчерашних упражнений.
Кручу вентиль старого уличного душа. На голову обрушивается поток прохладной воды.
Ааа… Кайф!
Сдергиваю простыню. Закрываю глаза, растворяясь под струями и пытаясь смыть тоску, камнем лежащую в солнечном сплетении.
Но пусть лучше спит, от греха.
Возвращаюсь. Дома — жара. Открываю двери, запуская тёплый ветерок. Ставлю рядом с ней ягоды. Одеваюсь.
В какую сторону идти-то?
Вдалеке вижу пару тонких струек дыма. Кто-то топит печь. Запоминая повороты, иду по обочине, стараясь держать в голове направление.
