Автор
Несмотря на кажущуюся простоту фундамента семейного счастья, многие оказываются в изнеможении, когда их крепкое убеждение в вечной надежности домашней стабильности внезапно рушится. В этой истории знакомы всем мелочи быта и любовь, но с каждым дрогнувшим звуком разваливающейся конструкции все яснее становится, что настоящая прочность лежит в других местах — вне стен жилища и за пределами привычной жизни....
Лиля всплеснула руками:
– Господи, какая же ты стала… худенькая, бледненькая! Ну ничего, ничего… мы вернулись… и ты вернешься!
– Мне здесь хорошо, – холодно сказала Кира.
Лиля словно не услышала… вернее, не захотела услышать:
– Кирочка, ну поехали домой! Там тебя Аришка ждет. Знаешь, какая она взрослая стала! Постоянно про тебя спрашивает.
– Передавай привет нашему маленькому очкарику. – Голос Киры звучал равнодушно. – Но я домой не вернусь.
– Как не вернешься? – с ужасом спросила Лиля. – Ты злишься на меня, да? Простить меня не можешь?
Кира впервые взглянула ей в глаза и сказала:
– Если мы будем прощать грехи ближних, то Отец наш небесный простит нам наши грехи.
– Доченька, – отчаянно всхлипнула Лиля, – ну какие у тебя грехи?! Ну ты-то в чем виновата?!
– Я убила невинную душу, – тихо сказала Кира.
– Как убила?! – Лиля схватила ее за руки, но Кира непреклонно высвободилась и, не глядя на мать, сказала:
– Мне пора к вечерне. Храни тебя Господь.
И скрылась за калиткой так быстро, что Лиля даже встать не успела.
Сторож проворно и непреклонно повесил замок.
– Кира… – простонала Лиля, цепляясь за решетку…
Убила невинную душу! Ну что ж, женщине это понятно.
Она была во всем виновата не меньше, чем Кира. Мать бросила свою дочь, и та… одна… попала в беду. Лиля ненавидела себя в эту минуту!
А Кира сразу пошла в храм и встала перед иконой:
– Прости меня, Господи, за чад моих нерожденных, крести их от щедрот своих.
У нее сердце разрывалось, когда она видела, как нежно Богородица обнимает сына своего…
* * *Катя вернулась из Москвы после трехлетнего отсутствия так неожиданно и в таком виде, что Родион чуть не рухнул, увидев ее.
Во-первых, она приехала на «Скорой». Во-вторых, в халате, наброшенном на рубашку: без вещей, без денег. Попросила отца заплатить водителю «Скорой» и метнулась в дом.
Родион, конечно, уплатил и ринулся следом за дочерью вне себя от волнения.
Катерина жадно ела, стоя у стола, на котором был накрыт ужин Родиона.
Он был дома один: Михаил Иванович, Таисия Александровна, Лиля и Аришка поехали на кладбище к Шульгину.
– Катерина, что случилось, почему на «Скорой»?! – воскликнул он.
– А, да я автостопом из Москвы добиралась, – отмахнулась она, глотнула вина прямо из горлышка – и со слезами бросилась отцу на шею:
– Пап, меня муж выгнал! Говорит, иди в чем пришла!
Родион стучал кулаком по столу, грозил разобраться… До тех пор, пока Катя, то и дело взбадриваясь вином, в двух словах не поведала историю своего «брака».
