Автор
Несмотря на кажущуюся простоту фундамента семейного счастья, многие оказываются в изнеможении, когда их крепкое убеждение в вечной надежности домашней стабильности внезапно рушится. В этой истории знакомы всем мелочи быта и любовь, но с каждым дрогнувшим звуком разваливающейся конструкции все яснее становится, что настоящая прочность лежит в других местах — вне стен жилища и за пределами привычной жизни....
Пойдемте, я вам валерьяночки накапаю.
Он повел женщину в свой кабинет, а Кира пошла к маме. Однако дверь соседней палаты осталась открыта, и девушка невольно бросила туда взгляд.
Сделала еще несколько шагов… и вернулась.
На кровати неподвижно лежал мужчина. Он оброс бородой, но видно было, что он еще молод. На щеке – шрам. Шею его сковывал гипс, грудь была перевязала бинтами. Он молча, безнадежно смотрел в потолок.
А Кира стояла в дверях и смотрела на него. Глаза ее отказывались верить тому, что видели. Она не хотела его встретить, но это был он, он, и Кира узнала его… Узнала, даже не разглядев, просто по тому смятению, которое вдруг охватило ее существо.
Наверное, нельзя без волнения видеть человека, которого ты когда-то прокляла…
Ведь пожелать кому-то смерти – все равно что проклясть!
Кира перекрестилась и вошла в палату.
Мужчина услышал чьи-то шаги и грубо сказал:
– Мне ничего не надо, оставьте меня!
– Егор… – прошептала Кира. – Неужели это ты?!
Он с невероятным усилием попытался приподнять голову, но не смог.
Кира склонилась ниже, и глаза их встретились.
Но взгляд его остался ледяным.
– Представь себе, Кира, – сказал хрипло. – И, как видишь, я до сих пор не умер. – В голосе его звучало откровенное сожаление. – Откуда ты здесь взялась?
Кира не могла ничего сказать.
– А, – жестоко усмехнулся Егор, – пришла пожалеть калеку? Ну что, начинай. Я уже привык к слезам и к соплям, к сердобольным взглядам. Слушай, а может, для разнообразия поцелуешь? – В голосе его звучала откровенная издевка.
– Храни тебя Господь, – прошептала Кира, сама себя не слыша и не понимая, что говорит.
И бросилась вон из палаты. Она не могла слышать его голос, не могла видеть его таким!
– Вот и правильно! – крикнул Егор вслед. – Иди отсюда! Нечего тебе здесь делать!
Но Кира слышала не эти слова – другие…
«– Что мне надо сделать, чтобы ты меня простила?
– Исчезни из моей жизни! Умри!»
Она так сказала ему… она так ему сказала, и вот…
– Господи! – прошептала Кира.
Перед самой Лилиной выпиской появилась в больнице и Катя. Она плакала и просила у Лили прощения – правда, никто не понял, за что, – твердила, что характер у нее такой… противный… Напоследок они с Лилей расцеловались. Кира порадовалась этому примирению, порадовалась, что мама выздоровела.
Теперь ей можно было вернуться в монастырь, ну или вместе со всеми отправиться в Дом с лилиями – и забыть дорогу в больницу.
