Автор
Несмотря на кажущуюся простоту фундамента семейного счастья, многие оказываются в изнеможении, когда их крепкое убеждение в вечной надежности домашней стабильности внезапно рушится. В этой истории знакомы всем мелочи быта и любовь, но с каждым дрогнувшим звуком разваливающейся конструкции все яснее становится, что настоящая прочность лежит в других местах — вне стен жилища и за пределами привычной жизни....
– Да, – охотно согласился Родион, – тормозит-тормозит! А все потому, что ваша доченька, Михаил Иванович, едет за границу не на фестиваль, а к своему любовнику. Да еще берет с собой Аришку.
Говоров опешил.
– Родион Петрович, – с злой ехидцей сказала Лиля, – вот только давайте не будем сейчас о любовниках и любовницах! Где вы живете последние два месяца?
– В гостинице я живу и там со всеми сплю-у-у, – протянул Родион с нескрываемой издевкой. – Если хотите, можете считать именно так!
Он взглянул на побледневшего тестя, встал и с мольбой произнес:
– В общем, Михаил Иванович, в последнее время мы с Лилькой много чего натворили.
Говоров взглянул на дочь. Она стояла с опущенными глазами. Однако ни тени сомнения невозможно было заметить на этом красивом лице.
Ну да, так всегда было: если что-то взбредет в голову – Лилю не остановишь до тех пор, пока она сама не наломает дров, не сделает всех своих ошибок и не спохватится.
– Но можно все еще вернуть назад, – вдруг сказал Родион. – Я готов!
Лиля вскинула голову. Лицо ее стало ожесточенным.
– Но я не готова, – твердо произнесла Лиля.
Родион помолчал, потом с невеселой усмешкой пробормотал:
– Ну что ж, вполне внятно. – Повернулся к тестю, подал ему руку: – Удачи на пленуме, до свиданья, Михаил Иванович.
Говоров проводил его изумленным взглядом, потом посмотрел на дочь:
– Давай излагай.
Лицо Лили приняло молящее выражение. Заговорила она не сразу, сбивчиво:
– Папа… дело в том, что пять лет назад у меня был роман. В общем, Аришка – дочь того человека.
– Новости… – ошарашенно пробормотал Михаил Иванович. – А Родька знает?
– Знает, – угрюмо кивнула Лиля. – Он сделал так, чтобы Германа выслали из страны, он сломал ему жизнь, карьеру, он уничтожил его! И это все из-за меня, понимаешь?.
Она говорила все горячее и горячее, с мольбой глядя на отца, который молча расхаживал по кабинету:
– Знаешь, я сама не собиралась ехать сначала, а потом, когда узнала, что Камышев загулял… Сначала клялся в любви, а сам…
Голос ее прервался. Лиля рассердилась, что выдала свои чувства, свою обиду и ревность.
