Автор
Несмотря на кажущуюся простоту фундамента семейного счастья, многие оказываются в изнеможении, когда их крепкое убеждение в вечной надежности домашней стабильности внезапно рушится. В этой истории знакомы всем мелочи быта и любовь, но с каждым дрогнувшим звуком разваливающейся конструкции все яснее становится, что настоящая прочность лежит в других местах — вне стен жилища и за пределами привычной жизни....
Аришка никак не могла от них оторваться, а между тем уже приехало такси, и Лиля кое-как уговорила ее пойти собрать игрушки в дорогу.
В это мгновение она услышала рокот мотора, потом у ворот остановилась знакомая машина – и в сад быстро вошел Родион… слегка покачиваясь на ходу.
Они не виделись после того разговора в кабинете Михаила Ивановича, и Лиля неприязненно заметила, как изменился, исхудал Родион, какой у него неряшливый и озлобленный вид. А глупенькая Аришка так и бросилась к нему на шею!
– Папочка, где ты был?!
Радость Родиона при виде девочки раздражала Лилю.
Таисия Александровна (они с Шульгиным пришли проводить Лилю и Аришку) нахмурилась, забрала у него девочку.
– Осуждаешь меня, дорогая теща? – хмельно ухмыльнулся Родион. – Выпил. Имею право!
– Ладно, девочки, встали-поехали, – строго сказал Шульгин, но Родион остановил Лилю:
– Подожди…
В голосе его звучала мольба – мольба и тоска:
– Какая же ты красивая… Все-таки уезжаешь?
Лиля опустила глаза.
На миг стало так жалко его… Но Лиля вызвала в памяти это издевательское: «Я живу в гостинице и там со всеми сплю-у-у…» – и снова ожесточилась. Даже не признаваясь себе, она раздувала в душе обиду на Родиона, чтобы легче было оставить его сейчас.
Да в конце концов, что особенного?! Какие-то двенадцать дней, а потом, может быть, все еще и наладится между ними.
– Если ты сядешь в такси, – внезапно сказал Родион, – я подаю на развод.
Лиля оторопела.
– Ты пьян! – бросила холодно.
– Не так уж я и пьян, – резко ответил он. – Ты же сама мечтала о разводе. Теперь повод есть избавиться от нелюбимого мужа.
Лиля отвела глаза. Ну что за чепуху он несет! И нашел же время!
– Мне сейчас нужно в аэропорт, – сказала она сдержанно, – а когда я вернусь, мы обо всем поговорим.
Она думала, Родион кивнет, что-то скажет, может быть, улыбнется на прощанье, однако он яростно закричал:
– Да не о чем нам будет с тобой говорить! Не о чем! Ты вообще можешь не возвращаться! Ты сама все сломала! А теперь мне все равно!
Лиля на миг стало страшно: а ведь он не рисуется, не играет, он говорит правду…
Но показать своей растерянности, своих мгновенно вспыхнувших колебаний было нельзя.
