Автор
Несмотря на кажущуюся простоту фундамента семейного счастья, многие оказываются в изнеможении, когда их крепкое убеждение в вечной надежности домашней стабильности внезапно рушится. В этой истории знакомы всем мелочи быта и любовь, но с каждым дрогнувшим звуком разваливающейся конструкции все яснее становится, что настоящая прочность лежит в других местах — вне стен жилища и за пределами привычной жизни....
Тут же перепугалась, что Эндрю поймет, о чем она думает, – и разулыбалась так сладко, что самой противно стало:
– Ой, я сейчас приду… я только переоденусь…
«А в это время ты зайди, пожалуйста, в кабинет!» – взмолилась она мысленно, взбегая по лестнице на второй этаж и боясь оглянуться на Эндрю, однако чувствуя, как он провожает его взглядом.
В наушниках Егора простучали Кирины каблучки.
– Похоже, началось, – сказал он напряженно.
– Да, – отозвался Петр Петрович, вслушиваясь. – Похоже, Джеймс идет по коридору… подходит к кабинету…"
"Подполковник ошибался.
Ее испуг, застенчивость, неловкость распалили Эндрю сильнее, чем самое утонченное кокетство.
Кира снимала платье, когда он ворвался в ее комнату.
Кружевные колготки, кружевные трусики, коротенькая шелковая рубашонка, стройные ноги и бедра – это зрелище лишило Эндрю разума. Он набросился на девушку и опрокинул ее на кровать.
Кира пыталась вырваться, кричать, но он зажимал ей рот поцелуями, несвязно шепча:
– Ты же сама этого хотела, я знаю!
– Пустите! Пустите! – стонала она все слабее, а сама каждое мгновение ждала, что вот сейчас распахнется дверь – и ворвется Егор, спасет ее.
Он же обещал, что будет рядом!
Он обещал прийти ей на помощь! Но Егор не шел, а справиться с Эндрю у нее не было сил.
А тем временем Егор не находил себе места. Судя по тишине, в кабинете никого не было. В столовой тоже.
