Автор
Несмотря на кажущуюся простоту фундамента семейного счастья, многие оказываются в изнеможении, когда их крепкое убеждение в вечной надежности домашней стабильности внезапно рушится. В этой истории знакомы всем мелочи быта и любовь, но с каждым дрогнувшим звуком разваливающейся конструкции все яснее становится, что настоящая прочность лежит в других местах — вне стен жилища и за пределами привычной жизни....
– Не моих, не моих! Ты чего пришла? Хотя погоди, я сейчас сам угадаю. Родька-пакостник наябедничал, да?
– Миша, ты плохо выглядишь, – сказала она, оглядывая запустение, царившее на кухне, горы немытой посуды, пригорелые сковородки, нагроможденные на плите.
– Да я тебе никогда не нравился! – съехидничал Михаил Иванович. – Желаешь угоститься? Бычки в томате!
Таисия Александровна прошла к плите, что-то достала из сумки… и по кухне разнесся такой умопомрачительный запах блинчиков с мясом, что Михаил Иванович вскочил из-за стола:
– Постой, а что это у тебя там?.
Таисия Александровна не отвечала – переложила блинчики из мисочки на сковородку, поставила на огонь.
– А это… Только Родьке или и мне можно тоже? – робко заикнулся Михаил Иванович.
– Только после того, как ты побреешься и примешь душ, – решительно заявила Таисия Александровна. – Ну-ка, марш!
– Извольте, мадам! – радостно вскричал Михаил Иванович, бесцеремонно лапнув ее, – и, увернувшись от пощечины, проворно кинулся прочь из кухни.
– Миша! Что же такое с тобой?! Я тебя не узнаю! – по-девчоночьи взвизгнула Таисия Александровна.
– А я, Тасенька, теперь на пенсии, – глянул он через плечо. – Мне теперь все можно!
Когда он спустился вниз снова – отмытый, выбритый, приодевшийся – стол был накрыт в столовой. Кружевная скатерочка, как в былые времена, столовое серебро, фарфоровые тарелки…
– Теперь прежний ты, – ласково сказала Таисия Александровна, погладив Михаила Ивановича по щеке.
Он отстранился. Глаза его приняли тоскливое выражение:
– Тася, не надо всего этого. Я ж понимаю с первого раза. Ты хранишь память о Дементии. Давай хранить ее вместе.
Сели за стол.
– Значит, так, – спокойно сказала Таисия Александровна. – Я остаюсь. Буду в своей комнате жить. Теперь никакого телевизора, программы «Время» и «Прожектора перестройки». Понятно?
– Это как? – возмутился было Михаил Иванович.
– Теперь я, – ответила Таисия Александровна. – Приятного аппетита!
Да уж, аппетит, с которым он накинулся на блинчики, был отменным.
– Что ж я буду целыми днями делать? – спросил, жуя.
– Ну, гулять, классику читать, – вкрадчиво сказал Таисия Александровна. – Или… это.
И она положила на стол книгу Лили. Ту самую, изданную в Англии!
– «Дом с лилиями»? – прочел вслух Михаил Иванович. – Камышева?..
