Автор
Несмотря на кажущуюся простоту фундамента семейного счастья, многие оказываются в изнеможении, когда их крепкое убеждение в вечной надежности домашней стабильности внезапно рушится. В этой истории знакомы всем мелочи быта и любовь, но с каждым дрогнувшим звуком разваливающейся конструкции все яснее становится, что настоящая прочность лежит в других местах — вне стен жилища и за пределами привычной жизни....
Непримиримо взглянул на Таисию Александровну, отшвырнул книгу так, что она улетела под лестницу, – и встал из-за стола.
В кабинете пометался из угла в угол, пытаясь успокоиться, переворошил стопку «Огоньков» и «Правд», которым теперь не верил… И вышел на цыпочках, стараясь не стукнуть лишний раз палкой.
Вошел в столовую, первым делом заглянул под лестницу… Что такое? Книга где?! Ах вон что. Тася ее на стол переложила."
"Руки дрожали так, что едва перелистнул первую страницу. Без очков почти ничего не видел, пришлось держать книгу на вытянутой руке, чтобы можно было прочесть:
«Папочка забрал меня из детского дома голодной весной сорок шестого…»
Нашарил очки в нагрудном кармане, надел, сел… и увидел текст, который был напечатан мелким шрифтом, без очков он его не видел: «Свой первый роман я посвящаю моему отцу, Михаилу Говорову.
Очки внезапно помутнели. Ничего в них не разглядишь!
Михаил Иванович сорвал их и, полными слез глазами глядя на страницу, повторил шепотом:
– «С любовью, Лиля…» Лиля, Лилька, Люлька!
Протер очки, сморгнул слезы, вздохнул – и самозабвенно уткнулся в книгу.
* * *В один из вечеров, тех тягостных, мучительных вечеров, которые Лиля проводила у Германа, заставляя его поесть и выпить лекарства, он вручил ей бювар и попросил прочесть бумаги, которые в нем лежат.
Она читала – и не верила своим глазам!
– И что? – спросила наконец. – Это правда, что у тебя столько денег?
Герман кивнул.
– Сядь, – сказал он, отшвырнув вилку, которой бессмысленно возил в тарелке: – Если бы я мог отмотать… я бы сделал тебя самой счастливой.
– И ты все это хочешь оставить мне и Арише?
– Да, – кивнул Герман. – С одним условием – не…
– Я прочитала, – перебила Лиля. – При условии, что мы должны остаться здесь. Да?
Он кивнул.
– Герман, я думала, что ты изменился, – не сразу заговорила Лиля. – А ты продолжаешь мною манипулировать. Неужели ты правда думаешь, что я здесь из-за этих денег?!
– Нет, – безжизненно ответил Герман.
– Мне не нужны эти деньги, – резко сказала Лиля. – Аришку я воспитаю без них. Да, кстати… давно хотела тебе вернуть часы, да боялась, что ты обидишься. Но раз уж у нас такой разговор…
Она расстегнула замочек и сняла с запястья искрящийся браслет.
– Я договорилась с сиделкой, она будет с тобой ночью. Так что я пойду.
