Сотрудник уголовного розыска Валерий Штукин внедряется в окружение бывшего криминального авторитета, ставшего крупным бизнесменом Юнгеровым. В ответ тот направляет своего подопечного Егора Якушева в милицию. Судьбы двух молодых людей переплетаются в опасной игре между законом и преступным...
Раздел Chitat.online для книги «Свой — чужой» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сотрудник уголовного розыска Валерий Штукин внедряется в окружение бывшего криминального авторитета, ставшего крупным бизнесменом Юнгеровым. В ответ тот направляет своего подопечного Егора Якушева в милицию. Судьбы двух молодых людей переплетаются в опасной игре между законом и преступным...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сотрудник уголовного розыска Валерий Штукин внедряется в окружение бывшего криминального авторитета, ставшего крупным бизнесменом Юнгеровым. В ответ тот направляет своего подопечного Егора Якушева в милицию. Судьбы двух молодых людей переплетаются в опасной игре между законом и преступным...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Воронок взял со своего стола кожаный бумажник и поднес его к лицу задержанного:
— Смотри! Я сам, когда увидел — обомлел! Вот твой бумажник… Твой?
Взгляд Лаврентия заметался с бумажника на хищно-веселое лицо опера:
— Ну… я его с рук купил…
— Не сомневаюсь! — не стал спорить Воронцов. — Но взяли-то тебя с ним?
— Допустим.
— Чудесно! Не станешь потом блажить, мол, подсунули-подложили?
Толик еще не понимал, куда клонит опер, но на всякий случай набычился:
— Да таких бумажников — мульон!
На этот раз Воронок с ним не согласился категорически:
— А вот и нет! Секи момент: развора-ачива-ем…
Опер, словно опытный фокусник, умело нагнетая атмосферу в зале с одним зрителем (зато нашим!), медленно, очень медленно раскрыл бумажник. Лаврентий сунулся в портмоне чуть ли не носом. Он все не «догонял», но уже чувствовал себя скверно. Совсем скверно.
— Ап! Пластиковый кармашек для доверенности на автомашину! Смотрим на свет… И! Видим отчетливые следы типографской краски. И не надо быть экспертом, чтобы различить: это тиснение от доверенности на автомашину прошлого хозяина коселёчечка. Зачитать?
— Если умеешь.
Голос Толика предательски дрогнул. Воронок торжествующе улыбнулся. Опер вел себя так, будто давно разрабатывал эту группу. На самом деле он обнаружил читаемую надпись на пластике за несколько минут до того, как Крылов шарахнул ему в дверь. Обнаружил — и, действительно, оторопел. А теперь Воронцов отчаянно импровизировал, блефовал и атаковал, атаковал… Сыск, настоящий сыск — это и есть умение блефовать, красиво вывернувшись из ничего. Блеф и психология, интуиция и опыт. И еще уверенность в своей правоте.
— Читаем… Так… Доверенность… сроком… гражданину Шеремневу Георгию Андреевичу… Большая Морская, дом… Как? Впечатляет?
— И что?
Воронок захлопнул бумажник и бросил его на свой стол:
— А то, яхонтовый ты мой! Я из кабинета когда выходил, не в сортир заскакивал! Я из другого кабинета позвонил Георгию Андреевичу — телефончик его из компутера вынув, и он мне поведал ужасную драму! Представляешь, Толян, какие-то злодеи злодейски на него напали, пробили голову и… Дальше рассказывать?
— Бля-ядь!!
Лаврентий дернулся всем телом. Он ведь не догадывался про полное незнание относительно того, что взяли у терпилы. Опер ведь просто не успел никому позвонить… А Воронцов, видя, что все идет «в цвет», закреплял успех:
— Хуже! Намного хуже, мой юный друг! Не блядь. А стопроцентный вещдок со второго эпизода! С прикуской к тому же!
— В каком смысле?
Лаврентий уже поплыл. Он тяжело дышал и потел от волнения.
