В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
Ежемесячная разумная оплата за какую-то фоновую конкретику — согласен. А каждую важную информацию будем оценивать отдельно.
Штукин кивнул, выражая согласие:
— Странно, но мне легко с вами разговаривать. Сергей Борисович, а почему вы не спрашиваете о причинах, побудивших меня предложить вам м-м-м… сотрудничество по Юнгерову? Он ведь меня после увольнения на работу взял…
Гамерник неторопливо перекатился с пяток на носки и обратно, потом слегка дернул узкими губами, обозначая улыбку:
— Я же сказал — всякие байки и достоевщина меня не очень интересуют.
"Руки они подавать друг другу не стали, прощаться — тоже. Достаточно сухо обменялись номерами мобильных телефонов, и Штукин ушел. На улице уже он, заложив петлю вокруг Большого концертного зала «Октябрьский», осторожно проверился. За ним никто не шел. И только тут Валерка почувствовал, что мокрая от пота рубашка неприятно липнет к спине…
Странные истории подчас происходят в жизни.
Примерно через полчаса после окончания беседы с Гамерником Штукин отзвонился из таксофона Юнгерову и доложил, что контакт состоялся. Александр Сергеевич был в городе и сразу назначил Валере встречу в итальянском ресторанчике на Большой Конюшенной. За ужином Штукин подробно рассказал, как все прошло, стараясь не пропустить ни одного нюанса. Юнкерс, чем больше слушал, тем злее улыбался.
— «Все понятно — он застрял!»[140] Ах, Гомер, Гомер… Ну, сука… Ничего, не ты один такой умный… Мы тоже кое-что умеем придумывать… И в том числе процессуальными методами.
Штукин непонимающе сощурился, но Юнкерс махнул рукой:
— Не бери в голову, каждый должен свой маневр знать… А ты свой начал осуществлять правильно и принципиально вопрос с Гомером решил. Правда — остались нюансы.
