В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
От внезапно пришедшей в голову мысли Валерка иронично улыбнулся и прошептал:
— Что ж они меня добить-то никак не могут? Это же сколько они по мне выпустили пуль, с учетом лифта!
Он посидел еще немного, подставляя лицо холодному ветру, а потом скомандовал сам себе:
— Надо нырнуть!
Штукин встал и, покачиваясь, пошел к привокзальной площади, чтобы попытаться взять там машину до города. У него была сначала мысль уехать на оставшейся от Перша и Сво «девятке», но этот вариант Валерка сразу же отверг: в таком состоянии, в каком он находился, да еще без доверенности — далеко не уедешь.
— Мне в Питер, — сказал ему Валера. — Плачу тонну. Могу половину отдать вперед.
Мужик молча кивнул и, когда Штукин уже залез на заднее сиденье, спросил:
— Что, крепко досталось?
Для того чтобы задать такой вопрос, особой наблюдательности не требовалось.
— И это только начало… — простонал Валерка, осторожно устраивая разбитую голову на подголовник.
Водитель плавно тронулся и через некоторое время поинтересовался:
— И за что страдаем?
По мужику было видно, что он обладал разносторонним жизненным опытом.
У Штукина не было сил врать, и он ответил честно:
— За большие, как обычно, деньги…
Водитель через зеркало заднего вида покосился на кожаный баул, оценил его и спокойно пообещал:
— Не боись, я тебя не сдам.
Валерка кивнул и через несколько секунд отрешенно спросил:
— Хочешь, поделюсь?
— Не хочу, — твердо ответил мужик, покачав головой.
— Чего так?
— Не люблю халявы. А в долю падать, видно, поздновато…
— Поздновато, дядя, — согласился Штукин и начал впадать в какую-то полудрему.
— Что-то можно исправить? — спросил его водитель через несколько минут.
Валерка вопрос слышал, но отвечать на него что-либо у него уже не было сил.
