В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
— Такого! — Юнкерс, которого изрядно «зацепило», сел на эмоцию, как черт на кочергу, и теперь уже лихорадочно импровизировал в «полете». — Засунем к ним в мусарню нашего парня, такого, чтоб лучшим там стал, и…
— Это кого же, стесняюсь спросить?! — У «старпома» дрогнули крылья носа, он и сам не заметил в интересном повороте разговора, как чуть повысил интонацию, следуя за уже откровенно орущим в бешенстве Юнкерсом:
— Кого?! Да что у нас, своих надежных пацанов мало?! Да хотя бы… хотя бы…
И выплыло в этот момент перед глазами Александра Сергеевича лицо Егора — прямо как в том пьяном сне под утро.
— Якушев! Чем тебе не кандидат?! Что, не сможет?! Да еще как сможет!
Юрию Петровичу вдруг показалось, что «император» просто бредит с перепоя, и он снова попытался сбить эмоции логикой:
— Сможет-то он, может, и сможет, но… Зачем?
— А затем! Чтоб знали, суки!..
— Нет, если чтобы знали — тогда точно не надо…
— Ну оговорился я! Не чтобы они знали, а чтоб я сам знал… И вообще…
Юнгеров схватил сигарету со стола, закурил и смолк, зло сопя.
— Значит, ты полагаешь, что эта моя идея с Якушевым-младшим — пустые хлопоты?
«Старпом», видя, что сбываются его худшие предположения, даже встал и прошелся по кухне, перед тем как ответить:"
"— Не хлопоты, а… а опасная химера! И дело даже не в том, что с государством нельзя в такие игры играть…
— А в чем?
— А в том, что ты на кураже не можешь просчитать всего… в том числе все возможные последствия… А еще — ты убежден, что все, кто рядом, — являются твоим зеркальным отображением.
Юнгеров несогласно помотал головой:
— Егор, конечно, сын Валеры. Но отец — это не только тот, кто родил, но и тот, кто дал шанс и направление в жизни.
