В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
Егор, тяжело дыша, попытался поймать взгляд Ильюхина, но это было трудно сделать, так как тот полуприкрыл глаза.
— Что же вы молчите, товарищ полковник?! Ваш подчиненный Штукин был гораздо разговорчивее…
— Где он? — наконец-то разлепил губы Виталий Петрович. Якушев махнул рукой:
— Лежит в адресе на Московском. Я его застрелил.
— Я знаю, — сказал Ильюхин. — Какой адрес?
— Это дом «Русский пряник». Пятьдесят седьмая квартира на втором этаже…
Егор вытащил из карманов куртки два «пээма» и отдал их полковнику:
— Один мой, один у Штукина забрал… Удостоверение тоже вам отдать?
Якушев снова полез в карман, но полковник махнул рукой:
— Успеется… Вот что… Давай-ка продолжим разговор в другом месте.
Виталий Петрович повернулся и зашагал к своей «Волге». Он шел, держа спину неестественно прямо, и демонстративно не оглядывался.
Якушев, у которого уже все плыло перед глазами от большой кровопотери, двинулся за Ильюхиным. Егор сделал шаг, другой, а на третьем упал лицом вниз и уже не смог подняться…
Вместо эпилога"
"…Поздней ночью, а точнее — очень ранним утром уже наступившего следующего дня Юнгеров позвонил журналисту Андрею Обнорскому, который, похоже, тоже не спал, так как трубку взял сразу:
— Алло?
— Андрюха, здорово.
— Уснешь тут… В связи с последними событиями…
— А ты, конечно, уже в курсе.
— Что делать, работа такая, — вздохнул журналист. — Жалко Петра.
— Да, — сказал Юнгеров. — Крылова не вернешь. Андрей, мне надо срочно переговорить с Ильюхиным.
— Понял, — ответил Обнорский и ничего переспрашивать не стал, потому что, наверное, о чем-то догадывался, да и вообще понимал, что сейчас не самое лучшее время для вопросов. — Я перезвоню.
Он перезвонил через несколько минут и сказал:
— Он согласился. Я предложил ему подъехать к «Астории» — там ночной клуб, хоть кофе попить сможете. Он будет там через полчаса.
— Спасибо, Андрюха.
— Не за что, Саша. Нам бы потом тоже переговорить с тобой.
— Обязательно переговорим. Только дай головняки разгрести малехо.
— Я понимаю. Пока, Саня. Звони, ежели что…
— Угу… спасибо.
…Когда Ильюхин зашел в холл «Астории», Юнгеров уже ждал его. Было видно, что Александр Сергеевич сильно нервничает. Полковник тоже, бывало, выглядел лучше.
— Поговорим? — спросил Юнгеров. Виталий Петрович некоторое время молча разглядывал его, потом кивнул:
— Поговорим.
— Руки жать будем? — поинтересовался Александр Сергеевич.
