В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
Якушев проводил его взглядом, подождал немного, а затем, хромая, двинулся следом.
Доковыляв до места расстрела Крылова и Рахимова, Егор пронаблюдал, как Вадим с сумкой подошел к своим понятым, как он попытался позадавать вопросы сотрудникам, уклонявшимся от ответов постороннему. Когда Колесов наконец зашел в офис, Якушев облегченно вздохнул и, достав из кармана мобильный телефон, набрал номер Юнгерова. Александр Сергеевич ответил почти сразу:
— Слушаю! Егор, это ты?!
— Я. Дядя Саша, по поводу денег — все нормально.
— Егор, подожди!! — отчаянно заорал, точнее, заревел Юнгеров, но Якушев уже выключил свой мобильный телефон.
Егор сощурил воспаленные глаза и среди сотрудников, бродящих по месту происшествия и вокруг него, нашел взглядом Ильюхина. Полковник одиноко стоял чуть в стороне и грустно наблюдал за всей этой привычной и до боли знакомой ему суетой.
— Вот и я.
Виталий Петрович вздрогнул, быстро обернулся, посмотрел Якушеву в глаза и ответил:
— А знаешь, я не удивлен.
Егор желчно усмехнулся:
— Вас, товарищ полковник, наверное, вообще трудно чем-то удивить. Не то что меня, желторотого. Я вот сегодня целый день удивляюсь. Ваш хороший знакомый Штукин, например, многим меня удивил.
— Я знаю, — сказал полковник, нахмурив брови от вызывающего тона Якушева. Ильюхин, когда сказал, что знает, имел в виду услышанную им по телефону разборку.
Егор, естественно, понял его по-своему и улыбнулся еще злее:
— Вы знаете, товарищ полковник?! Да?! Все знаете?! То, что этот налет Штукин организовал, — знаете? И то, что он деньги взял, — тоже? А может, вы по этим деньгам с ним в доле были?!
Виталий Петрович дернулся, будто его ударили по лицу:
— Да как ты смеешь…
— Смею! — перебил его Якушев.
Полковник ничего не отвечал, играя желваками.
