В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
Он явно не ожидал увидеть в кабинете угрозыска, что два сотрудника сидят перед телевизором, который голосом профессиональной миссионерши надрывался: «…Бог сотворил человека с состоянием поиска… Ибо оно не от нас изошло, то есть Бог будет разбираться, когда срок закончится… Если нет общения с Творцом, то много людей гибнет… Что же приводит к жестокосердию?»
Уринсон, перехватив взгляд, объяснил: «Цельный день душишь гидру. Часок-другой душой помягчать! А вы не веруете? Вам жить под гневом Божьим!»
Потерпевшего дернуло перекреститься, но он удержал себя.
— Я чего-то не понял по поводу щенка? Это что, намек? — встал из-за стола Радин.
В этот момент щенок завозился в ящике. Уловив звук, Радин истерически шарахнул носком ботинка о ящик стола и, брызгая слюной, пошел в атаку:
— Без году неделю в сыске, а уже голосок прорезался! Это тебе не лицензии у ларечников проверять!! Мы вчера у Нателлы с Пятой линии Костю Волго-Дона взяли! Четырежды в федеральном розыске! Он Канаеву полгривы отодрал!
— Ты чего, контуженый? — опешил Шулый.
Потерпевший, почувствовав недоброе, вынырнул в коридор.
Потемкин поддержал инициативу:
— Просто не так спрашивают! Ты приди с кока-колой «Лайт», посидим…
— Ну вас к лешему, — бывший сотрудник УБЭПа хлопнул за собой дверью.
— Не на таких напал! — буркнул гордо Радин, рассматривая впопыхах взятую в руки фотографию. — И вообще, что это за харя на моем столе? — Фото он развернул к коллегам.
— По-моему, без вести пропавший какой-то, — поднатужился Штукин.
— Значит, я правильно его как налетчика показываю всем терпилам. Может срастись, — удовлетворенно сказал Радин.
— Да, некрасиво получилось бы, если бы такого вернули, — вынимая затравленное и оглушенное животное из ящика, сказал Потемкин.
Радин зашвырнул фотографию в глубину ящика вместо щенка.
— Боря, проверь, — мотнув головой в сторону двери, скомандовал Штукин.
Уринсон ухом приложился к косяку и огласил:
— Стоят в коридоре, шепчутся.
— Не доверяют, значит, сволочи, — приговорил Штукин.
— Давай-ка через окно его вынесем! — осенило Потемкина.
Уринсон и Штукин вышли из кабинета, насвистывая. Вызывающе прошли мимо Шулого и потерпевшего. Подошли со стороны улицы к окну. Постучали тайным стуком.
— Тук-тук. Не здесь ли торгуют шкурками ондатры? — постучал Уринсон.
— Свои, — отозвался Радин и начал операцию.
— Передавай!
Завернутого в грязное вафельное полотенце щенка Радин начал пропихивать в форточку.
