В мире много изменений — в стране, в мире и внутри нас. Однако эти романы не потеряли своей актуальности. Они не только отражают прошлое, но прежде всего о людях, их взаимодействиях и выборах между добром и злом. В них читатель найдет искру своего времени.
— Ну… смотря для кого, — дипломатично не стал спорить Егор, чувствовавший себя стажером.
Медленно, как будто мраморная лестница могла скрипеть, подельники стали подниматься на третий этаж.
— Похоже, информация у вас не «левая», — разглядывая лепнину, украшавшую парадную, шепнул Якушев. — Лестница явно графская…
— Если что, потом расскажешь! — кивнул в ответ Крендель. Наконец они остановились перед заветной дверью — солидной, с медной ручкой.
— Трудно не вышибить дверь, а решиться на это! — наставническим тоном высказал Крендель мысль чужую, но верную.
— Трудно не сесть, а выйти, — развил тему Егор, подражая «реальным пацанам» и стараясь выглядеть умудренным.
Крендель вздохнул, перекрестился и поднес было руку к звонку, но Якушев в последний момент его удержал:
— Погоди… Дай хоть на газету глянуть!
Старший налетчик протянул младшему купленную газету. Егор развернул ее и хрюкнул:
— Ну ты даешь! Это же… эротика! Мы что, ее о дореволюционных любовниках интервьюировать собрались?!
Крендель виновато вздохнул и, свернув газету в трубочку, решительно нажал на звонок.
— Толик, это ты? — раздалось за дверью.
Егору захотелось детским голосом ответить: «Я, бабушка!» — но напарничек его опередил. Крендель был далеко не дурак и понимал, что представляться сотрудниками эротического издания было бы явным перебором. Выдать себя за историков? Но, как назло, он начисто забыл все, что вычитал из Блаватской. Поэтому он вышел из ситуации по-другому:
— Мосгаз! — рявкнул Крендель и сам ойкнул, вспомнив, что находится в Питере.
— Здравствуйте! Вы только не нервничайте…
— Ой, — прижала руки к груди и попятилась в глубь квартиры аристократка. — Что-то с Толиком?
— Да что ему будет, — успокоил ее Крендель, вваливаясь в прихожую и оглядываясь. Квартирка была что надо.
— Слава богу, — облегченно вздохнула старушка и всплеснула руками. — А то он в своем цирке новый номер отрабатывает: видите ли, удерживает на груди «КамАЗ», груженный щебнем! Я так переживаю.
Налетчики растерянно переглянулись. Крендель собрал волю в кулак и, как старший, взял инициативу в свои руки:
— «КамАЗ» — это серьезно… Поэтому — работаем быстро.
