В канун новогодних праздников 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой. Германская армия вынуждена была откатиться в оборону из-за истощения ресурсов и потерь солдат. Атмосфера стала напряженной, как в гидронавтской лодке — каждый шаг важен для наступления....
Речь в них шла о передовиках производства, знатных доярках и металлургах, альпинистах, штурмующих далекий Эльбрус и водружающих на нем флаг СССР.
Слесарев, уткнувшись глазами в пол, повествовал об эпюрах и полезных нагрузках, зачитывал формулы расчета балок, опор, пролетов, проводил сравнительный анализ материалов, представил методику проверки на сдвиг, смещение, кратко изложил основы техпроцесса. Это уже напоминало безумие.
Мухавец подробно описал ветлечебницу при конезаводе, перечислил ряд лошадиных болезней, о которых простым смертным знать совершенно незачем.
Украдкой ухмылялись Карабаш и Краев, сочувственно поглядывали на командира. Помрачнел Прокопий Тарасович, расстроенно вздыхал комиссар.
Да, эти трое мужчин разбирались в своих профессиях. Вряд ли кто-то из них занимал должность начальника штаба стрелковой дивизии.
Предатель не всегда был начальником штаба. У него были детство и юность. Первая профессия предателя могла не иметь отношения к военному делу. Он имел знакомых, друзей, родственников, а главное – время подумать."
"– Объясните наконец, что происходит! – Хлебников приободрился, с вызовом посмотрел на Шубина. – Мы удовлетворили ваше любопытство, товарищи? Можем получить обратно свое оружие и продолжить борьбу с оккупантами?
– Боюсь, что нет, Вениамин Георгиевич, – ответил лейтенант и вздохнул.
Он опять следил за лицами этих людей. Ситуация донельзя глупая, хоть смейся. Слесарев машинально ковырял заплату на ватных штанах.
– Прокопий Тарасович, поместите этих людей под стражу, – сказал Шубин. – Это не арест. Будем считать, что они задержаны до выяснения обстоятельств. Часовых проинструктируйте особо.
