В канун новогодних праздников 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой. Германская армия вынуждена была откатиться в оборону из-за истощения ресурсов и потерь солдат. Атмосфера стала напряженной, как в гидронавтской лодке — каждый шаг важен для наступления....
Сомнения вызывал лишь акцент, но его можно было списать на уйму диалектов.
Однако фельдфебель что-то почувствовал. Он не был самым безнадежным идиотом.
– Хорошо, я вас понял, герр гауптман. – Немец мялся под открытой дверью, и Глеб едва сдерживался, чтобы не ударить его пяткой в скулу. – Предъявите документы на груз, если вам не трудно.
– Мне не трудно, Шульман, – резко отозвался Глеб, извлекая стопку бумаг. – Вот, пожалуйста, можете ознакомиться. Но мы отстали от графика. Нам пришлось задержаться на КПП. Если выяснится, что груз задержали еще и ваши люди, то руководство сделает выводы.
– Я вас понял, герр гауптман. Не стоит нервничать. – Шульман осветил бумаги, что-то выронил, стал поднимать, извинился.
Из кузова высовывались головы в немецких шлемах. Шульман не мог их не видеть. Нервозность усилилась. Две машины уже стояли на КПП. Если там начнется стрельба, то будет совсем беда.
– Прошу прощения, герр Шпигель, все в порядке. Я просто выполняю свои обязанности. Счастливого пути. Берегите себя от неприятностей.
– Спасибо, Шульман, постараемся, – ворчливо буркнул Глеб, убирая бумаги. – Мы уже почти приехали.
Грузовик с солдатами сорвался с места и свернул в проулок. Однако радоваться пока было нечему. В поле мерцали огни двух машин. Скоро эти немцы доберутся сюда и поднимут тревогу.
Машина тронулась. За ней покатил грузовик с боеприпасами, затрясся прицеп.
План улиц стоял перед глазами Глеба. До Часовой несколько поворотов."
"Шубин взглянул на циферблат. До назначенного времени осталось восемь минут. Он знал, что Верещагин вылезет из кожи, сделает невозможное. Но не все в этом мире зависит от нашего желания.
Мимо проплывали улочки, палисадники, заваленные снегом. Справа обозначился широкий проезд. Обычно колонны там не ходят, но сегодня пойдут.
Ширины проулка хватило, чтобы в него протиснулся тяжелый грузовик. Карабаш закусил губу и вписался в поворот.
Машины встали посреди дороги. До улицы Часовой с ее арсеналами отсюда было два квартала, полторы минуты езды.
Шубин спрыгнул с подножки, побежал к кабине второго грузовика. Высунулся водитель в шинели вермахта. За версту понятно, что никакой он не немец!
– Спрыгивай, парень, капот открывай, делай вид, что устраняешь неисправность.
