В канун новогодних праздников 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой. Германская армия вынуждена была откатиться в оборону из-за истощения ресурсов и потерь солдат. Атмосфера стала напряженной, как в гидронавтской лодке — каждый шаг важен для наступления....
Дальше они ехали без приключений, хотя руки обер-лейтенанта срывались с руля. Несколько раз он явно порывался направить машину в сугроб, а Глеб был на грани того, чтобы выстрелить.
Каким-то чудом они покинули городок! Мотоциклетный патруль, завидев офицерские фуражки, не стал останавливать машину.
Вскоре дорога погрузилась в лес. К счастью, она была расчищена. Фары освещали бугристые сосны, проезжую часть, продавленную колесами.
Лес оборвался, образовалась развилка.
– Влево! – скомандовал Шубин.
Из полумрака выплывали холмы, на одном из них смутно выделялся ориентир – вышка заброшенной метеостанции.
Тут обер-лейтенант вдруг проявил наказуемую резвость, попытался схватиться за пистолет, который Шубин держал в руке, но не успел. Глеб ударил его в челюсть, потом отвесил звонкую оплеуху, для порядка влепил в живот. Кресс откинулся на борт автомобиля, жалобно стонал. Потом его рвало, а Шубин мялся рядом и снисходительно похлопывал немца по спине.
– Кто вы? – прохрипел тот. – Какого дьявола вам от меня нужно?
– Терпение, мой друг. Не будем забегать вперед, договорились? Автомобильную поездку мы уже совершили, теперь немного прогуляемся. Учтите, герр Кресс, если станете плохо себя вести, то пожалеете об этом. На смерть раньше времени не рассчитывайте. Буду бить больно и жестоко, вышибу зубы, сверну нос, раскрошу челюсть. Ну и все такое, дальше сами представьте. Идти вам все равно придется, так что взываю к вашему благоразумию.
Они брели по колено в снегу, ноги у них отнимались. Немец на что-то надеялся, постоянно озирался. Небо светлело неохотно, словно кто-то заставлял его это делать."
"Глеб споткнулся. Немец резко повернулся, хотел было броситься на него, но дырочка ствола уже смотрела ему в лоб. Он злобно выругался. Шубин засмеялся, осторожно извлек ногу из переплетения веток, не видимых под снегом, и для профилактики влепил обер-лейтенанту плюху.
В этой местности не было дорог, вздымались холмы, тянулись обрывистые овраги. Метеовышка теперь находилась слева.
«Кажется, пришли», – подумал Глеб.
Из оврага выбирались люди, бежали навстречу. Это были Мишка Верещагин, братья Ванины, Толик Иванчин.
Обер-лейтенант жалобно застонал, рухнул пластом в снег. Он до последнего надеялся на что-то другое.
