В канун новогодних праздников 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой. Германская армия вынуждена была откатиться в оборону из-за истощения ресурсов и потерь солдат. Атмосфера стала напряженной, как в гидронавтской лодке — каждый шаг важен для наступления....
Антонина нервничала, прикладывала ладошку к уху, нервно теребила шерстяную косынку, обмотанную вокруг головы, потом подбежала к Шубину и сказала:
– Лейтенант, техника идет, слышишь? Далеко пока, но минут через десять мы их увидим. – Девушка кусала губы, хмурилась.
Да, она была весьма привлекательна. Терзания парней, втрескавшихся в нее, были понятны и объяснимы.
– Вы уверены, Антонина?
Ох уж эти чувствительные женские уши. Лично он ничего не слышал.
– Помяни мое слово, лейтенант, спешить надо. – Она как-то странно глянула на него, смутилась, отвела глаза.
Нет уж, в эти игры он больше не играет! Размотаться бы с тем, что уже наделал.
Работать быстрее было невозможно. Место для засады Глеб выбрал на сравнительно открытом участке. Со всех сторон бор, рослые сосны перемежались пышными елями. Дорога со стороны противника убегала за косогор и гущу голого кустарника.
Бойцы зарывались в снег, искали укрытия за стволами деревьев. Саперы яростно долбили дорогу в сорока метрах от пулеметного расчета, били ломом, кайлом.
– Парни, помогите! – крикнул Глеб.
К саперам устремились несколько человек. Барковский отобрал у Пастухова кайло, оттолкнул его, стал яростно долбить неподдающуюся землю. Во все стороны летели куски спрессованной глины. Энергично заработал лом.
Но парни не успевали. Теперь уже все они отчетливо слышали шум подходящей колонны. Она была за поворотом, где-то близко. Там ревели тяжелые грузовики, перевозящие пехоту.
Шубин бросился к месту проведения работ, но что он мог сделать? Они не успевали, им не хватало всего несколько минут. Люди нервничали. Глеб уже готов был бросить все к чертовой матери, пустить в ход одно только стрелковое оружие.
– Заканчивайте, я задержу их! – вдруг выкрикнула Антонина, сбросила с головы платок и побежала по дороге."
"Русые волосы неслись за ней, трепетали на ветру.
– Ты куда? – чуть не хором выкрикнули Барковский и Пастухов, но она лишь отмахнулась.
Это было сущее безумие. Парни в отчаянии выли, долбили землю. Девушка с непокрытой головой отдалялась от них.
Шубин припустил параллельным курсом, не мог ее оставить без присмотра. Он бежал, пригнувшись за кустарником, потом распластался, ободрал живот о какие-то сучки, вполз на косогор. Антонина была слишком далеко от него, чтобы Глеб мог поддержать ее огнем.
Не пришло ей в голову ничего другого, кроме как изобразить дружелюбно настроенную пьянчужку.
