В канун новогодних праздников 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой. Германская армия вынуждена была откатиться в оборону из-за истощения ресурсов и потерь солдат. Атмосфера стала напряженной, как в гидронавтской лодке — каждый шаг важен для наступления....
– На тебя, Федька, не напасешься! О будущем не думаешь!
Беззлобная ругань в исполнении близнецов в этот час звучала крайне мило. Оба схватились за автоматы, стали палить, крича в унисон.
Не выдержал бородатый партизан в колхозной телогрейке, стал отползать, за что подвергся жесткой критике со стороны Косаренко. Он застыл, начал шарить по карманам, извлек гранату РГД.
Немцы поднялись в полный рост, побежали. Слабый огонь уже не мог их остановить. Падали подстреленные солдаты, но остальные продолжали атаковать.
Наконец-то появились люди Прокопия Тарасовича. В тылу противника разгорелась стрельба, прокатилась вереница разрывов, вспыхнул замыкающий грузовик.
Немецкий пулеметчик лихорадочно разворачивал свою бандуру, но граната взорвалась между его ног, части туловища разлетелись. В рядах врага снова вспыхнуло замешательство. Метались по полю фигурки в черных шинелях, искали место, свободное от пуль. Улюлюкали люди вокруг Шубина.
– Поживем еще, товарищ лейтенант! – заявил Толик Иванчин.
Партизаны и красноармейцы приободрились, снова открыли огонь, валили солдат, по инерции бегущих вперед. Атака застопорилась, немцы падали в снег, отползали. Они попали в клещи, командиров у них не осталось. Сдаваться в плен было глупо, равносильно самоубийству. У советских людей уже сложилось особое отношение к спаренным молниям и прочим черепам с костями.
Выскочил из-за дерева Краев, бросился навстречу фашистам, швырнул гранату и покатился в сугроб. Осколки не достигли цели, но страха наделали.
Немцы пустились наутек, но и в тылу у них было жарко. Оставался единственный путь к отступлению – лес на левом фланге. Туда и потянулись уцелевшие фашисты. Из чащи, расположенной напротив, с грозными криками выбегали партизаны Разжигаева.
– Ложись! – закричал Шубин. – Не стрелять, прижаться к земле! Иначе свои посекут!
Это было не пустое предупреждение. Народ увлекся, забыл о товарищах. Бойцы лежали в снегу, ждали, пока уляжется эта свистопляска.
До леса добежали только две дюжины из разбитого неприятельского войска. Многие без оружия, израненные, потерявшие каски и даже сапоги.
Партизаны стреляли им вслед, испускали победные вопли. Дальше опушки они не пошли, тоже выдохлись. Ликующие люди посыпались из леса. Не каждый день удается разгромить роту головорезов! Победители цепью шли по полю, добивали раненых фашистов, поджигали грузовики.
Люди вокруг Шубина вставали, неуверенно улыбались.
